Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

— Нет, сэр, — ответил он, — разве…

Но Сильвестер не дал ему договорить.

— Вы как и раньше добросовестно выполняли свои обязанности? Не позволяли никому входить в хранилище ни днем ни ночью? Вы не ослабили вашей обычной бдительности и не оставляли банк в те часы, когда он оставался только под вашим надзором?

— Ни на одну минуту, сэр, то есть…

Он замолчал, и глаза его обратились на Стьюйвесанта.

— Ни на одну минуту, сэр, — продолжал он, — если только в банке не оставался кто-нибудь еще.

— А охранник приходил на работу каждую ночь в обычное время?

— Да, сэр.

— Вы не забывали запирать хранилище после ухода клерков?

— Нет, сэр.

— И открывали в обычное время каждое утро?

— Да, сэр.

Еще один вопрос…

— Вы человек надежный, — продолжал президент, — но даже самые добросовестные люди иногда совершают ошибки. Не открыли ли вы кому-нибудь ту комбинацию, по которой открывается дверь хранилища?

— Нет, сэр; я слишком хорошо понимаю мою ответственность.

— Очень хорошо, — сказал он, хотя голос его, звучал разочарованно.

В этот момент дверь отворилась.

— Один господин желает видеть мистера Стьюйвесанта, — сказал чей-то голос.

С видом облегчения директор поспешно встал, вышел из комнаты и затворил за собой дверь.

Швейцар поспешно сделал шаг вперед и вскричал:

— Этот сейф нашли открытым? Кто-то заходил в хранилище, а я… Ах! Сэр, — торопливо воскликнул он, в своем волнении не обращая внимания на суровый взгляд Сильвестера. — Вы просили, чтобы я никому не рассказывал о том, как вы рано утром приходили в банк, а я ушел и оставил вас одного. А вы спустились в хранилище и по ошибке открыли сейф мистера Стьюйвесанта, помните зубочистку?

В зеркале отразилось в эту минуту очень бледное лицо, но ширма, зашевелившаяся минуту тому назад, теперь была неподвижна.

— Нет, — наконец сказал Сильвестер со спокойствием, удивившим его самого. — Я спрашиваю вас не о том, что было год тому назад. Но вы можете рассказать об этом, если хотите, это все легко объяснимо.

— Да, сэр, я знаю и прошу извинения, что я об этом упомянул, но я так оторопел от ваших вопросов, я хотел сказать правду, и вместе с тем мне не хотелось бы сказать при мистере Стьюйвесанте то, что было бы неприятно вам. Надеюсь, что я поступил как следует, — пролепетал он, сознавая, что лучше было не произносить этих слов, но не зная как выпутаться из затруднительного положения, в которое он попал из-за своего чрезмерного усердия.

— Я никогда не умел отвечать на вопросы, а если действительно случилось что-нибудь серьезное, я жалею, что вы тогда отпустили меня. Констанции Марии, может быть, стало бы хуже, но мне не пришлось бы отвечать на вопросы и…

— Гопгуд!

Он вздрогнул, взглянул на бледного Сильвестера и замолчал.

— Вы придаете слишком большое значение делу, происшедшему по ошибке и которое, как я сказал, легко объяснить. Дело, случившееся теперь, не так ясно. Три сейфа были вскрыты и из одного похищены денежные бумаги. Не можете ли вы помочь нам в поисках виновных?

— Нет, сэр.

Гопгуд сказал это смиренным тоном и отступил к двери.

— Что же касается ошибки, случившейся год тому назад, я сам скажу мистеру Стьюйвесанту, раз вы до сих пор так беспокоитесь об этой незначительной оплошности. Гопгуд еще раз бросил взволнованный взгляд на сейф, стоявший на столе, и вышел из комнаты.

Сильвестер тотчас подошел к ширме, отодвинул ее и сказал:

— Теперь вы видели всех служащих в банке и слышали их ответы. Не желаете ли вы еще расспросить о чем-нибудь, прежде чем скажете ваше мнение?

— Нет, сэр. — ответил сыщик, медленно и довольно нерешительно выходя из-за ширмы. — Мне кажется, я…

Тут дверь отворилась, и Стьюйвесант вернулся. Сыщик вздохнул с облегчением и повторил:

— Мне кажется, нет я почти уверен, что кражу совершил кто-то из служащих банка. — Это все, что вы хотели от меня узнать? — спросил он, церемонно поклонившись Сильвестеру.

— Да, — ответил тот коротко.

Но в одно мгновение в его величественной фигуре произошла перемена. Он подошел к Грайсу, и заметил довольно сурово:

— Это серьезное обвинение против людей, которых вы сами назвали честными. Вы уверены в своих обвинениях?

— Мистер Сильвестер, — ответил сыщик с достоинством, — я не из тех людей, которые говорят что-то предварительно не взвесив все за и против. Сильвестер поклонился и обратился к Стьюйвесанту.

— Не хотите ли вы сказать что-нибудь относительно этого дела? — спросил он твердым голосом.

Бросив взгляд на сейф отсутствующего Геррингтона, взволнованный директор медленно покачал головой.

— Мне надо время подумать, — сказал он.

Грайс тотчас взял свою шляпу.

— Господа, вы должны признать, что выводы, сделанные мною, не очень-то разнятся с вашими подозрениями.

После этого он поклонился и вышел из комнаты.

Сильвестер и Стьюйвесант взглянули друг на друга.

— Он говорит правду, — сказал Сильвестер. — Вы кого-то подозреваете, мистер Стьюйвесант?

— Я не хотел этому верить, — торопливо возразил тот, но факты……

— Разве факты такого рода могут иметь вес в ваших глазах по сравнению с незапятнанной репутацией человека, никогда не совершавшего ни одного бесчестного поступка?

— Нет, но, факты остаются фактами, и если доказано, что кто-то из служащих у нас совершил это злодеяние, невольно начинаешь спрашивать кто, пока не узнаешь правды.

— А что если мы не узнаем этого никогда? Мы должны продолжить расследование, — сказал Сильвестер, — пока не узнаем кто преступник. Надзор над каждым служащим в банке должен рано или поздно раскрыть истину. Полиция возьмется за это.

Стьюйвесант занервничал.

— Я понимаю, что этого требует справедливость, — сказал он, — но я был бы рад избежать огласки.

— И я, но обстоятельства не допускают ничего другого. Невинный не должен страдать за виновного.

— Да, да, разумеется.

И директор торопливо стал искать пальто и шляпу.

Сильвестер смотрел на него с возрастающей грустью.

— Мистер Стьюйвесант, — сказал он, — мы всегда были в дружеских отношениях. Вы простите меня, если я вас попрошу дать мне вашу руку?

Директор казался удивлен, но протянул руку не только с охотой, но с очевидным дружелюбием.

— Прощайте, сказал он, — прощайте.

Сильвестер пожал ему руку и с поклоном, исполненным достоинства, посмотрел ему вслед.

Когда дверь затворилась, голова его опустилась на руки, и жизнь со всеми ее надеждами и почестями, любовью и счастьем как будто умерла в нем.

Вошедший Бёртрем спросил его:

— Ну как, дядя, есть новости?

Вор — кто-то из служащих в банке, так говорит сыщик, и так же думаем и мы. Кто именно это сделал не понятно. А пока…

— Что такое? — тревожно вскрикнул Бёртрем.

— А пока не теряй мужества! — ответил дядя с принужденной веселостью.