Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

— Я хочу, чтобы ты прямо отсюда отправился ко мне. Может быть, я не вернусь до полуночи, и мисс Ферчайлд успокоит твое присутствие. Ты это сделаешь, Бёртрем?

— Дядя! Я…

— Ты более утешишь меня, если исполнишь мою просьбу. Могу я положиться на тебя?

— Всегда.

— Вот и замечательно.

Они расстались, и тень, целый день лежавшая на банке, сгустилась над головой Бёртрема. Эта тень не рассеялась при виде Гопгуда, через несколько минут прокравшегося к двери, в которую ушел его дядя.

XXXVIII. Комната Синей бороды

Клеренса Энсайна не удивил отказ Поолы. Он понял с самого начала, что любви — этой прелестной женщины добиться трудно, даже если у него не найдется более привлекательного соперника.

Появление Сильвестера на сцене решило его судьбу, но он не хотел без борьбы отказаться от надежды, и в этот знаменательный день отправился к Пооле.

Первый взгляд на нее показал ему, что он опоздал. Его встревожила ее бледность, сменявшаяся румянцем при малейшем шорохе с улицы, ее блуждающий взгляд и нервозность, скользившие в каждом движении.

— Мисс Ферчайлд, — сказал он с грустной улыбкой. — Вы отказали мне и решили мою судьбу, но позвольте мне верить, что я не лишился вашего уважения и дружбы, которыми я имел удовольствие пользоваться до сих пор.

Она тотчас вышла из своего оцепенения прошептала:

— Ах, мистер Энсайн, можете ли вы сомневаться в моем уважении и в моей дружбе, это я должна сомневаться в этом, я огорчила вас, я должна была обращать больше внимания… но женщина не всегда прислушивается к своему сердцу, я ввела вас в заблуждение и поняла это только вчера. Больше мне нечего сказать вам, мистер Энсайн.

— И нет необходимости, — ответил он, — вы выбрали лучший путь и лучшего человека. Я рад за вас, мисс Ферчайлд.

Она невольно приложила руку к сердцу.

— Я ищу не радости, — сказала она, — а…

— Чего?

Он посмотрел на ее лицо, сиявшее тем небесным светом, который появлялся на нем в редкие минуты глубокого волнения, и удивился.

— Радости видеть любимого человека счастливым, — вскричала она, — на свете нет радости приятнее и выше!

— Может быть, эта радость выпадет на вашу долю, — прошептал он, с мужеством преодолевая весьма естественную ревность.

Взяв руку, которую Поола протянула ему, он поцеловал ее с каким-то благоговением.

На сердце Поолы было тяжело. Страх такой неопределенный, что его нельзя было преодолеть, преследовал ее целый день. Коротенькая записка, которую Сильвестер написал ей, лежала как свинец на ее груди. Какое-то открытие ждет ее в комнате Сильвестера. Может быть, оно повлечет за собой разлуку.

Когда пришел Бёртрем, опасение ее усилилось. Сильвестер не вернется домой к обеду. До семи часов сидела она, приложив руку к сердцу, и ждала. Когда часы пробили семь, она встала, взяла свечу из своей комнаты и медленно пошла наверх.

— Ждите меня, — сказала она тетушке Белинде, — я боюсь, что мне понадобится ваша помощь, когда я вернусь.

Когда Поола остановилась у дверей, в которые никогда не входил никто, кроме Сильвестера, она почувствовала волнение, совсем не похожее на то, которое она ощущала до сих пор. Все любопытство Уоны к этой комнате и ее попытки удовлетворить это любопытство пришли Пооле на память. Точно белая рука умершей жены высунулась из мрака и тянула ее назад. Свеча дрожала в ее руке, и она бессознательно отступила. Но через минуту мысль о Сильвестере заставила ее торопливо вложить ключ в замок, она отворила дверь и переступила через порог.

Первым впечатлением ее было удивление. Когда она представляла себе эту комнату, она никогда не воображала ее такой.

Простая, ничем не украшенная, без ковра, обыкновенный письменный стол, два-три неудобных на вид стула, вот все, что находилось в этой комнате. Поставив свечу, Поола сложила руки, еще дрожавшие, и медленно осмотрелась вокруг. Так вот то место, куда он имел обыкновение бежать, когда его преследовали заботы и трудности, эта холодная, пустая, непривлекательная комната, не украшенная теплом и присутствием женщины!

Она подошла к письменному столу и открыла его. Запечатанный конверт, адресованный к ней, бросился ей в глаза. Взяв его медленно и благоговейно, она начала читать длинное и мелко исписанное письмо, лежавшее в конверте. Свеча догорела, проливая свет на ее склоненную голову и на печальные стены, и на давнишнюю историю с ее исчезнувшими днями и забытыми ночами.

XXXIX. Подробный рассказ

«Мое возлюбленное дитя,

Я могу так называть вас в этот последний час нашей разлуки, но более никогда, никогда. Когда я сказал вам двадцать четыре часа тому назад, что мой грех похоронен и мое будущее чисто, я забыл о правосудии Божием и думал только о Его милосердии. Час размышленья убедил меня, что злой поступок, раз совершенный человеком, никогда не может быть похоронен. Что бы мы ни делали, как бы мы ни раскаивались, призраки грешной юности никогда не исчезают, и человек не имеет права думать таким образом, пока смерть не сомкнет его глаз.

Поола, я сейчас разыскиваю человека, который знает тайну моей жизни и который завтра огласит ее перед всем светом. Но до того, как это произойдет, я хотел бы сам рассказать вам историю моей жизни, тайно надеясь на ваше сочувствие и понимание. Юность моя была счастлива. Отец Бёртрема был для меня дорогим братом, а мать моя бдительной попечительницей и нежным другом. В пятнадцать лет я поступил на службу в банк, небольшой Гротвельский банк, который вы должны помнить. Я постепенно продвигался по карьерной лестнице и, наконец, занял место кассира, когда Уона Делефилд вернулась из пансиона.

Поола, есть очарование, называемое некоторыми любовью. Я вообразил, что во мне заговорила любовь, когда глаза мои увидали эту царственную блондинку с ее томными, непроницаемыми глазами и обаятельной улыбкой. Я не понимал всей опасности, грозящей мне, когда я попал под власть и очарование этой женщины. Она была так беспечна в своем могуществе, она никогда не повелевала, а между тем мужчины и женщины повиновались ей. Странности, не подобающие замужней женщине, часто прельщают в молодой девушке, мысли и чувства которой составляют тайну. Мне казалось, что я нашел королеву красоты, и когда в один неосторожный час выказал ей мой восторг, я точно попал в рай, где каждый последующий шаг доставлял еще большее наслаждение.

Первое понимание чувственного и земного характера моего счастья возбудило во мне ваше детское личико в тот незабвенный