Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

подпоясанную ремнем шинель с погонами и высоким воротником – мутно отливая зеленым под налипшим на нее снегом, она прятала под длинными полами верх высоких сверкающих сапог. Физиономия соответствовала внешнему виду: кустистые брови, раздувающиеся ноздри, подстриженные усы, тонко очерченный рот – все это придавало красивому суровому лицу выражение какой-то необъяснимой холодной властности, присущей человеку, давно привыкшему к немедленному и беспрекословному повиновению.

Чтобы закончить осмотр, ему хватило пары секунд. Такому человеку, подумал Рейнольдс, пары секунд достаточно: никаких изумленных взглядов, никаких «Что здесь происходит?» или «Что, черт возьми, все это значит?». Он шагнул в комнату, вынул большой палец из-под кожаного ремня, которым слева на поясе рукояткой вперед был пристегнут револьвер, наклонился, подхватил полицейского офицера и поставил на ноги, не обращая внимания на его белое лицо и громкие страдальческие стоны и вздохи.

– Идиот! – Голос – холодный, бесстрастный, почти лишенный интонаций – соответствовал внешности. – В следующий раз, когда ведете допрос, держитесь подальше от ног допрашиваемого. – Он коротко кивнул в сторону Рейнольдса. – Кто этот человек? О чем вы его спрашивали? Зачем?

Полицейский офицер злобно взглянул на Рейнольдса, втянул воздух в измученные легкие и хрипло, сдавленно заскулил:

– Его зовут Иоганн Буль, он якобы коммерсант из Вены, но я этому не верю. Он шпион, поганый фашистский шпион! – осатанело прошипел он. – Подлый фашистский шпион!

– Ну конечно. – Высокий человек холодно улыбнулся. – Все шпионы – подлые фашисты. Но мне не нужно ваше мнение, мне нужны факты. Во-первых, откуда вам известно его имя?

– Он его назвал, и при нем есть документы. Фальшивые, разумеется.

– Дайте их мне.

Полицейский, который уже способен был стоять почти прямо, жестом указал на стол.

– Вот они.

– Дайте их мне.

Во второй раз просьба была произнесена абсолютно тем же голосом и с той же интонацией, что и в первый. Полицейский торопливо протянул руку, морщась от боли, вызванной резким движением, и передал документы.

– Отлично. Ну да, отлично. – Новоприбывший опытной рукой перелистал страницы. – Могли бы сойти за подлинные – но они подделка. Да, это к нам.

Рейнольдсу пришлось сделать над собой сознательное усилие, чтобы расслабить сжатые кулаки. Этот человек чрезвычайно опасен, он опаснее целой дивизии безмозглых растяп вроде этого коротышки-полицейского. Пытаться перехитрить его – напрасная трата времени.

– К вам? К вам? – Полицейский совершенно не понимал, о чем идет речь. – О чем вы?

– Вопросы задаю я, малыш. Вы говорите, он шпион. Почему вы так решили?

– Он сказал, что пересек границу сегодня вечером. – Малыш усваивал урок краткости. – Но граница была закрыта.

– Она действительно была закрыта.

Незнакомец прислонился к стене, извлек из тонкого золотого портсигара папиросу – элита не пользуется латунными или хромированными, мрачно подумал Рейнольдс, – закурил и внимательно посмотрел на Рейнольдса.

Молчание нарушил полицейский. За двадцать или тридцать секунд он успел собраться с мыслями и призвать на помощь остатки смелости.

– Почему я должен вам подчиняться? – храбрясь, выпалил он. – Я вас ни разу не видел. Командую здесь я. Кто вы такой, черт возьми?

Минуло секунд десять – десять секунд, в течение которых новоприбывший внимательно изучал одежду и лицо Рейнольдса, прежде чем лениво отвернулся и опустил глаза на низенького полицейского. Взгляд у него был ледяной, бесстрастный, но выражение лица не изменилось, и полицейский, прижавшись спиной к краю стола, как будто странным образом стал меньше в размерах.

– Я изредка проявляю великодушие. Забудем пока, что и как вы сказали. – Он кивнул в сторону Рейнольдса, и его голос сделался на полтона жестче. – У этого человека из губ течет кровь. Он пытался сопротивляться при задержании?

– Он не отвечал на мои вопросы и…

– Кто дал вам право допрашивать задержанных или бить их? – Это прозвучало, словно удар хлыста. – Безмозглый, бестолковый идиот, ваши действия могли нанести непоправимый вред! Еще раз превысите свои полномочия – и я лично позабочусь о том, чтобы вы отдохнули от своих тяжелых обязанностей. Может быть, на море – для начала в Констанце?

Полицейский попробовал облизать пересохшие губы, в его глазах застыл страх. Дурная слава о Констанце, где находились исправительные лагеря Дунайско-Черноморского канала, использовавшие рабский труд, прокатилась по всей Центральной Европе: там оказались многие, но оттуда не вернулся никто.

– Я… я только подумал…

– Оставьте занятие думать тем, кто способен на это. – Он ткнул большим пальцем в сторону Рейнольдса. – Пусть этого человека отведут в мою машину. Его хоть обыскали?

– Само собой! – Полицейский почти дрожал от усердия. – И, уверяю вас, очень тщательно.

– Когда это заявляет такой человек, как вы, дополнительный обыск просто необходим, – сухо сказал высокий в шинели. Он посмотрел на Рейнольдса, слегка приподняв одну из густых бровей. – Нужно ли нам опускаться до такого взаимного унижения – чтобы я обыскивал вас лично?

– У меня под шляпой нож.

– Спасибо.

Высокий приподнял шляпу, взял нож, вежливо вернул шляпу на место, нажал на кнопку, задумчиво осмотрел лезвие, закрыл нож, сунул его в карман шинели и посмотрел на побледневшего полицейского.

– Вас без сомнения ждет блистательная карьера. – Он бросил взгляд на часы – конечно же, как и портсигар, золотые. – Итак, мне пора. Вижу, у вас тут есть телефон. Соедините меня с проспектом Андраши[375], и побыстрее!

Проспект Андраши! Рейнольдсу и так с каждым мгновением все понятнее становилось, кто этот человек, но, когда его подозрения подтвердились, ему все равно сделалось слишком не по себе, и его лицо невольно напряглось под пристальным взглядом высокого незнакомца. Главная контора вселяющей во всех ужас УГБ, венгерской службы госбезопасности, считавшейся самой безжалостной и неумолимо работоспособной на всей территории за железным занавесом и находившейся на проспекте Андраши, была тем местом на земле, избежать которого следовало любой ценой.

– Ага! Вижу, вам знакомо это название. – Незнакомец улыбнулся. – Ничего хорошего для вас, мистер Буль, как и для вашей репутации: слова «проспект Андраши» вряд ли на слуху у каждого западного коммерсанта. – Он повернулся к полицейскому. – Ну что вы там теперь мямлите?

– Те-телефон… – Полицейский стал сильно заикаться и снова взвизгивать: он был до смерти напуган. – Он не работает.

– Ну разумеется. Куда ни глянь, всюду образцовый порядок. Да помогут боги нашей многострадальной стране. – Он достал из кармана бумажник и открыл его на несколько секунд, чтобы можно было увидеть документ. – Достаточно веское основание для перемещения вашего задержанного?

– Разумеется, полковник, разумеется. – Слова полицейского спотыкались друг о друга. – Как скажете, полковник.

– Хорошо. – Бумажник защелкнулся, незнакомец повернулся к Рейнольдсу и иронично-вежливо поклонился. – Полковник Сендрё, из управления венгерской политической полиции. Я к вашим услугам, господин Буль, и моя машина в вашем распоряжении. Мы выезжаем в Будапешт немедленно. Мы