Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Взял машину Исабель и поехал в Ванкувер. Бросил там тачку и пересек границу с паспортом, с которым Они когда-то перевезли меня в Канаду. Он хранился у нее в комнате. Оттуда я в основном продвигался на попутках на юг по Восточному побережью, пока не добрался сюда. Потом один мужик устроил меня. Дал деньги на квартиру и машину, сварганил новый паспорт. И подарил море костюмов. – Он покраснел и прикрыл рот рукой.

– Мужик. Могла бы и сама догадаться, – заметила я.

Он засмеялся и пригладил усы.

– Хороший костюм. Я такого не ожидала. И усов тоже.

– Ну, ему они нравились, и он платил барберу. Я не сбрил усы, потому что на новый паспорт сфотографирован с ними.

– Значит, теперь ты Ли Харрис?

– Да. Я не могу жить под старым именем, не выскочив в базе пропавших без вести. Не говоря уже о безопасности. Рад, что ты тоже сменила имя, но зря ты живешь так открыто со своей мачехой. Тебя легко найти.

– Все, что я сумела, – это сменить имя. К тому же сейчас уже поздно. Если бы Они за мной гнались, разве не нашли бы меня уже давно?

– Не знаю, – задумчиво протянул он. – Может, ты была права и Они не настолько всемогущи.

Шум вечеринки смолк, и вокруг нас повисла тишина, пока я не решила ее нарушить:

– На тех снимках в твоем телефоне действительно рыбки Исабель?

– Нет, это не те же самые кои.

– Ох. – Я с грустью подумала, что карпы остались в пруду и умерли с голоду.

– Но тех я забрал. Ты же просила меня позаботиться о них. Я переместил карпов в два двадцатилитровых ведра и пристегнул ремнями на заднем сиденье. Оказалось, однако, что перевозить рыб через границу – жуткий геморрой. У меня не было нужных документов, поэтому я продал карпов одному человеку в Ванкувере. Выяснилось, что два из них довольно ценные. Помнишь такого черно-белого – это оказался широ уцури, не знаю, как правильно произнести. У того парня в Ванкувере был хороший водоем для его коллекции, и я подумал, что отдаю своих рыб в добрые руки. Тех, что в телефоне, я купил позже, когда у меня появилась здесь квартира.

– Почему здесь? – Я ограничилась коротким вопросом, поскольку чуть не плакала. Надо будет утешить Джеки. Вообще-то я не верила, что Бернест будет спасать карпов Исабель.

– Потому что здесь ты.

– И ты занимаешься ландшафтным дизайном? Что-то не похож ты на садовника.

– В основном я занимаюсь продажами, но и на земле работаю время от времени. Разумеется, в другом костюме.

– Это твой приятель устроил тебя на работу? – поддела я.

– Нет. Моя самостоятельность не входила в его планы, он предпочел бы меня содержать. Но, если честно, именно благодаря костюмам я получил работу. Я имею дело с богатыми людьми, а они не любят, когда к ним в дом заявляются в грязных ботинках.

Я хотела расспросить его о многих вещах, но удовлетворилась вопросом:

– Ты связывался со своей семьей?

– Нет. Не знаю, что бы я им сказал.

– А что мне скажешь, знал?

– Ты же слышала мою невнятицу. Разве похоже, что я заранее подготовил речь? – Он нервно потер руки и торопливо заговорил: – Я не появился сразу, потому что хотел сначала устроиться. К тому же смущало, что поначалу я был с Эдгаром, тем другом, но сейчас уже нет. Мне потребовалось много времени, чтобы набраться храбрости, я ведь не знал, не следят ли за тобой и захочешь ли ты вообще меня видеть, но и в стороне тоже не мог держаться. Сегодня, проезжая мимо, я увидел, что здесь полно народу, и подумал: была не была. Сегодня или никогда. Я пойму, если ты злишься на меня. Думаю, когда Исабель заболела, мне следовало помочь тебе и детям сбежать, но я слишком боялся. Ненавижу себя за это, так что не удивлюсь, если и ты меня ненавидишь.

– Никакой ненависти у меня нет. – Я давно уже избавилась от нее. Страх остался и был порой очень мощным, а я ведь испытала только малую часть того, что пришлось пережить Бернесту.

Он наклонился и положил руку мне на колено. Прикосновение было нежным, дружеским, но я думала только о том, что мы сидим перед окном, на виду у всех гостей. От ощущения, что за мной наблюдают, что я как на витрине, в груди теснило сильнее обычного. Я обеими руками вцепилась в подлокотники кресла, словно боясь потерять земное притяжение и улететь в космос, если отпущу их. Я смотрела на руку Бернеста, лежащую у меня на колене, пока он не убрал ее.

– Извини, – сказал он. – Ты прекрасно выглядишь.

– Это ты прекрасно выглядишь. А я как обычно.

– Иногда я проезжаю мимо парка, где ты ждешь автобуса. Мне нравится видеть, что у тебя все хорошо. Я подумал, что ведь и не знал, как ты выглядишь на самом деле, потому что привык видеть тебя несчастной и напуганной. Ты ведь счастлива?

– Я над этим работаю, но не уверена, что достойна счастья.

– Почему ты так говоришь?

– Потому что я убийца, – ответила я.

– Ничего подобного.

– Ты забыл, что я убила троих?

Я пристально посмотрела на Бернеста, пытаясь представить, как он вошел в тот дом после моего отъезда. Увидел кровь, тела. Но ничто из этого не отражалось у него в глазах.

– Тебе удалось доставить детей в безопасное место?

– Да. – Единственное, что я знала точно.

– Значит, это было не убийство, а вынужденная оборона. У Джеки и Садика все благополучно?

– Они дома, и им ничто не угрожает. Иногда я думаю, что мне пора их отпустить, перестать отвечать на их письма, чтобы они могли жить дальше. – Было большим облегчением сказать это вслух тому, кто понимал, о чем речь. Я пыталась ходить к психологу, но у меня была слишком богатая предыстория, которую не удалось бы объяснить, не показавшись сумасшедшей. Да и сама предыстория казалась безумной.

– От этого не избавишься, – возразил Бернест. – Ты все еще нужна детям. Возможно, всегда будешь нужна. А что Нестор?

– Я даже не пыталась связаться с ним. Мне кажется, не стоит его волновать воспоминаниями.

– Ты правда так считаешь? – В его глазах что-то изменилось, какая-то тень заслонила свет.

– Думаю, Нестору лучше ничего не знать обо мне. Я и так беспокоюсь, что для Джеки и Садика всегда останусь напоминанием о самом страшном периоде их жизни.

– Не надо было мне сюда приходить. Прости. Наверно, это эгоистичный поступок, но я не ожидал, что будет так тяжело в одиночку пытаться стать цельным человеком. Я думал, может, если ты… Но я понимаю, почему ты не хочешь пускать меня