Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Ты ей не рассказала?

Я фыркнула, глотнув вина.

— О чем? О том, что я собиралась предать ее брата и разрушить его мечты? Ни за что.

Она понимающе кивнула.

— Спасибо, что не сказала полиции. О том, что мы планировали встретиться.

На миг я представила, как она ждет на парковке отеля, смотрит на часы и гадает, что случилось. Слушала ли она радио в машине и таким образом узнала об аварии? Сначала она, наверное, предположила, что мы просто застряли в пробке, которая растянулась на несколько километров. А через несколько часов начала опасаться худшего. Как долго она ждала? И в какой момент поняла, что мы были в самом эпицентре трагедии? Мне хотелось спросить, но я решила, что это будет не слишком тактично.

— Все и так было плохо, — сказала я. — Не хотелось запутывать полицию. Но главное, я не хотела, чтобы семья Ники узнала. Они бы обвинили во всем нас. Тебя.

— Да, спасибо, что промолчала, — сказала она, делая глоток холодного вина, которое заставило ее слегка поморщиться.

— Не благодари. Тебе не за что меня благодарить. Удивлена, что ты не плеснула мне в лицо кислотой.

— Ну да, не плеснула.

Я опустилась на колени на ковре и подняла кувшин из голубого стекла. Это был подарок на свадьбу, не помню, от кого. С ним в комплекте шли высокие бокалы, но за долгие годы они все перебились, один за другим. Мне нравился насыщенный цвет стекла, его гладкая матовая поверхность. Я оторвала кусок упаковочной пленки и завернула в нее кувшин.

— Зачем ты пришла, Наташа?

Она отпила глоток. Ее губы блестели от вина.

— Я уезжаю. Начинаю новую жизнь. Мама едет со мной. Она думает, что за мной нужно приглядывать, и, скорее всего, права. Я не хочу, чтобы семья Ника узнала, где я. Пока он в коме, я в безопасности, но если он очнется…

— То что? Что еще он может тебе сделать? Почему ты так его боишься?

Она что-то от меня скрывала, но я не могла понять, что именно.

— Поверь мне, Джен, — сказала она. — Нам обеим нужно опасаться за свою жизнь. На твоем месте я бы уехала куда-нибудь, где семья тебя не найдет.

— Почему?

— Не могу больше ничего сказать, тебе придется поверить мне на слово, — она достала из сумки сложенный листок бумаги. — Я очень долго об этом думала. Надеюсь, поступаю правильно. Мама думает, что я с ума сошла, но, мне кажется, я могу тебе доверять… Я же могу, правда? — Ее большие голубые глаза заглянули мне в самую душу.

— Абсолютно, — сказала я, чувствуя себя маленькой и смиренной. Но это действительно была правда. Она могла бы доверить мне свою жизнь.

Наташа протянула листок.

— Это мой новый адрес. Пожалуйста, не показывай никому и держи в безопасном месте. Когда найдешь себе жилье, напиши и дай знать. Я сделаю то же самое, если перееду. Так мы сможем друг за другом приглядывать. Если одна из нас узнает, что Ник очнулся, она должна поднять тревогу. Но в остальных случаях я не хочу никаких контактов, слышишь? Не хочу тебя больше видеть.

Я почувствовала, что краснею.

— Понимаю и не виню тебя. Я… я сделаю, как ты скажешь.

— И будь осторожна, Джен. Если Ник когда-либо очнется, ты окажешься в такой же опасности, как и я. Запомни это.

— Я это заслужила, — ответила я, потупившись.

Синий кувшин у меня на коленях давил своей тяжестью. Я решила, что избавлюсь от всех вещей из прошлой жизни. Отдам в благотворительный магазин.

Наташа соскользнула с дивана и опустилась рядом со мной на ковер.

— Нет-нет, это неправда. Ты осознала, что поступала неправильно. Опомнилась и попыталась все исправить. Это важно.

— Но слишком поздно. Я с самого начала не должна была принимать в этом участия. Это был гнусный план. Не понимаю, почему я никогда не видела Ники таким, какой он есть.

— Ты хотела ребенка, я это понимаю, — она положила руку мне на колено. — Это неотступное желание иметь ребенка сводит женщин с ума, заставляет воровать детей из роддома или из колясок. Ты поступила ужасно, но я тебя прощаю.

— Не стоит, — резко ответила я. — Я тебе не позволю.

Наташа улыбнулась.

— Но это мое прощение, ты не можешь решать, могу я тебе его дать или нет.

— Но я его не желаю, — ответила я. — Как не желаю всех этих вещей. Как не желаю жить.

* * *

Я открываю глаза и тянусь к мобильному. Без четверти три. Черт! Я опаздываю. Вскакиваю с кровати и бегу в ванную, где быстро умываюсь и провожу расческой по волосам. Во рту гадкий привкус, я чувствую, что от меня пахнет джином. Быстро чищу зубы и промываю рот теплой водой из-под крана. Выгляжу ужасно, но краситься некогда. Да и какая разница, как я выгляжу?

Спуск в ущелье крут: каменистая тропа с высокими деревьями по обочине прорезана прямо в скале. Добравшись до набережной, я поворачиваю налево, в сторону кафе. Пляж стал еще более пустынным, чем утром. Пока я иду, солнце припекает мне спину, голова болит от голода. Я не хочу, чтобы Наташа подумала, будто я не сдержала обещание, поэтому прибавляю шагу, проходя мимо длинных рядов деревянных пляжных домиков, выкрашенных в разные веселые цвета.

Я могла бы здесь жить, думаю я. Кажется, будто здесь безопасно, никто не проявляет любопытства. Но я не могу поселиться так близко от Наташи: ей это совсем не понравится. Может быть, где-нибудь дальше на побережье? В Девоне или даже в Корнуолле. В моей жизни было столько уродства, что мне необходимо немного природной красоты. Но вряд ли в западной стороне для меня найдется работа. Лучше податься на север, в большой город. В Манчестер например. Проще затеряться среди толпы.

Море справа от меня. Сейчас отлив, и мокрый песок блестит в лучах послеполуденного солнца. Слева надо мной парят скалы. Я вижу покачивающиеся головы идущих наверху по дорожке людей, но, если их не считать, я здесь одна. Впереди показывается кафе.

Внезапно меня охватывает отчаянное желание увидеть Наташу. Мне хочется сказать ей, что со мной все будет в порядке. Что я понимаю: я должна жить дальше в наказание себе, должна каждый день смотреть в зеркало и вспоминать о том, что натворила. Пусть я в сознании, пусть могу говорить, могу шевелить руками и ногами, но в остальном я так же скована, как и Ники. И так и должно быть. Но разница между мной