Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

этого повернулся к нему: – Да… Так не поздно ли с парашютом прыгать, Сергей Иванович? – сказал он и… на неуловимое мгновенье задержал дыхание… – Так… – взял стетоскоп и вышел из-за стола.

– Я раньше прыгал, а теперь вот перерыв был… болел, значит… – Емеля потянул носом.

– Пулевое ранение… Ножевое… – констатировал врач, отодвинув стетоскопом православный крестик на груди пациента и незаметно изучая его лицо.

– В общаге… Два года назад…

– Понятно… Где работаете?.. Повернитесь…

– На ЗИЛе… Шофером… – Емеля снова потянул носом. – А раньше… этого… того, литейщиком был.

– Вы у нас первый раз. А где до этого проходили освидетельствование? – Врач машинально вел пальцем вдоль рубцов на спине и, похоже, думал о чем-то ином.

– Так когда это было… Куда-то направляли… – Емеля хихикнул.

– Дышите медленно и глубоко… – Врач приложил стетоскоп к спине, ведя взглядом по крепким, литым мускулам шеи, плечей, рук… – Ну что ж… Одевайтесь. – Сел за стол, вписал в компьютерную память заключение, протянул заполненный бланк Емеле и внимательно посмотрел на него. – Никто из специалистов возражений не имеет. Я тоже. Прыгайте на здоровье.

Когда захлопнулась дверь, врач призадумался. Кто-то заглянул.

– Я не вызывал вас! – резко бросил он, и дверь тут же захлопнулась. Успокоился, придвинул поближе телефон. – Мишенька… – негромко сказал он в трубку. – Помнишь, пару месяцев назад я давал тебе номер белой «Волги»… Да, с хулиганом за рулем!.. – слушал, кивал, как бы соглашаясь. – Так вот, ОН только что был у меня в кабинете, брал справку для аэроклуба.

– Это невозможно! – вырвалось из трубки.

– Надо встретиться…

Выйдя из Института здоровья, Емеля не спешил покинуть стоянку, с закрытыми глазами он сидел за рулем «Жигулей», в голове тихо звучала музыка Паганини. Затрещал телефон, музыка оборвалась. Емеля взял из бардачка трубку.

– А, ты?.. Полчаса назад… Нет, пока ничего… Холодно… Очень холодно…

На берегу тихой подмосковной речки Валерий, еще не обсохший после купания, вольготно раскинулся на траве и прижимал к уху трубку; восьмилетний сын играл с собакой в воде, жена на расстеленной скатерке готовила трапезу.

– Я ж говорил, ты на голом месте… Клиника не зацепка! Ну и что, что пять человек из ста пользовались этой клиникой?! Все ходят в клиники… Да! И за справками тоже! Ты ведь не скажешь, что кефир – причина рака лишь потому, что все жертвы рака пили кефир?..

– Я обошел сто квартир, видел столько людей… Я никогда не брошу их, я обязан докопаться до тайны и раскрыть ее. У меня действительно ни одной зацепки… Но я чувствую… чувствую спиной, затылком… скальпом, всем нутром, что приблизился к теплу. Я где-то рядом… Надо спокойно разобраться…

– Ерунда какая-то… Бросай это дело… Нет, вообще! И приезжай к нам! И покупаемся, и рыбку половим…

– Приеду… Обязательно приеду… – не сразу ответил Емеля. – Только подумать надо… И поспать… Завтра приеду…

Усталость налила тело, мозги свинцом, Емеля чувствовал, как необходим отдых. Он мог заснуть в любую минуту, даже за рулем. Порывшись в бардачке, достал плитку шоколада и не спеша съел ее.

Посветлела голова, незаметно пропала тяжесть в плечах, он завел двигатель и отъехал от Института здоровья.

Быстро разделавшись с посетителями, Одиноков не покинул своего кабинета. Он ворошил память компьютера. На экране мелькали медицинские карты пациентов. Наконец картинка остановилась:

«Сорокина Галина Егоровна…» Маленькое фото в уголке… Врач задержал дыхание, в глазах сверкнул желтый огонек, указательный палец завис над клавишем стирания – одно прикосновение, и медкарта навсегда будет вынута из блока памяти… Но он передумал, вытер платком лицо, прошелся по кабинету и снова сел за стол. Вынуть из компьютерной картотеки медицинскую карту Сорокиной было бы непростительной глупостью: о посещении ею клиники знали многие – и родители, и аэроклуб, и… Да что говорить?! Это сразу же навлекло бы подозрения! А так?.. Да, была, ну и что? Пришла и ушла… И все!

Он вернул на экран карту Горбунова, нажал пару клавишей – маленькое фото превратилось в большое и заняло весь экран.

Он набрал телефон морга.

Санитар в несвежем халате сидел в предбаннике у закрашенного белой краской окна и пил чай. На углу стола тарахтел старый телевизор, а над ним на стене красовался большой календарный портрет артиста Янковского, надорванные углы были аккуратно подклеены липучкой.

Сквозь приоткрытую внутреннюю дверь виднелись столы с телами усопших. Телефон звонил и звонил. Наконец санитар, кряхтя, потянулся к нему и взял трубку.

– Я всегда на месте… Кого?.. Может, ошибся?.. Не в гараже, рядом! – он приник к незакрашенной дырочке в окне, увидел БМВ. – Вот она! Перед окном… Хорошо, как только смена придет, подъеду… – шумно положил трубку.

В субботний вечер улицы Москвы были пустынны. Емеля не спеша ехал на своем жигуленке, рассматривая чистые бульвары, церкви и непроизвольно сворачивая с одной улочки на другую. Наверное, он отдыхал и думал одновременно. И километры, и время летели незаметно. Неожиданно его обогнали два лимузина, Емеля невольно прижался к обочине и подбавил скорость: он узнал представительский «Мерседес».

К счастью, через сотню-другую метров перед концертным залом обе машины остановились. Емеля приткнулся сзади. Через лобовое стекло он видел, как из «Мерседеса» вышли Егор Силыч и хрупкая Даша, как охранники проводили их до самого входа и как оба лимузина тут же умчались…

В ближайшем переулке Емеля оставил «Жигули» и вернулся к кассам. Билетов, естественно, не было.

Лицо администратора было надменным и ничего хорошего не обещало. Не произнеся ни слова, Емеля протянул в окошко зеленую бумажку. Лицо администратора изменилось.

– Я уж думал, вы не придете! – радостно и очень громко, так, чтобы слышали те, кто стоял в ожидании лишнего билета, выплеснул он, омывая Емелю лучезарной улыбкой. – Вот ваш билет!

…Ему досталось место в тесной ложе бельэтажа. Пианист исполнял «Кампанеллу» Паганини – Листа. Волшебные колокольчики звучали в притихшем зале. Но бинокль Емели был направлен не на него, а на один из рядов партера… В переполненном зале он разыскал Егора Силыча и Дашу… В окулярах бинокля прекрасно, во всех подробностях видны были их лица. Сходство Даши и Гали Сорокиной казалось поразительным.

Пустое кресло рядом с Дашей, видимо, предназначалось для Андрея, решил Емеля…

Морг… Санитар вперил отрешенный взгляд в телевизор, халат разъехался, на волосатой груди виднелся массивный крест. Часы на стене показывали 20:00. В дверь позвонили. Он нехотя открыл.

– Принимай гостя! – здоровючая девка вкатила носилки с прикрытым серым одеялом покойником и сунула в руку санитару сопроводиловку… – Да поживей – каталка нужна!

– Институт здоровья называется! Дохнут, как мухи! – Санитар выпустил фонтаном слюну, схватил каталку и покатил ее в следующую дверь. – Могла бы через полчаса привезти!

– А мне вы, чернявенький, больше нравитесь! Евгений Афанасьевич такой хлюпкий, и мужиком-то не назовешь! – певуче кричала санитарка, поправляя прическу и прихорашиваясь. – Одно название!

– Да ты кого угодно укачаешь, кобыла ненасытная! – В предбанник с грохотом