Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

на специальные замки, на очень серьезные, основательные замки. Такие замки можно отпереть лишь в одном случае — когда знаешь их код. Продавщица, естественно, должна была знать коды. Обе витрины оказались не заперты — стало быть, продавщица их и отперла. Зачем она это сделала? Испугалась грабителя? Может быть… А может, все обстояло как-то по-иному? Все возможно — ведь грабитель отчего-то оставил продавщицу в живых. Оставил в живых единственную свидетельницу…

— А можно мне побеседовать с продавщицей? — спросил Гуров у следователя. — Но только так, чтобы без свидетелей, один на один?

— Пожалуйста. — Следователь вежливо пожал плечами. — Все равно я сейчас занят осмотром места происшествия. Только не забудьте поделиться потом результатами.

— Обязательно поделюсь, — пообещал Гуров.

Разговор Гурова с Анжелой происходил в небольшой магазинной подсобке. Ее услужливо предоставил Гурову донельзя расстроенный и напуганный хозяин магазина, заблаговременно прибывший на место.

Вначале Гуров ничего не говорил продавщице, лишь задумчиво ее разглядывал. Так он пытался выполнить сразу две задачи. Во-первых, составить психологический портрет собеседницы, а во-вторых, поселить в ней недоумение и нетерпение. Отчего, дескать, на нее смотрят, но ничего не спрашивают? Может, ее в чем-то подозревают? В практике Гурова было немало случаев, когда вот так, без единого сказанного слова, ему все становилось ясно: кто перед ним, насколько умен или неумен его собеседник, стоит или не стоит задавать ему вопросы, какие вопросы лучше всего задать, каким тоном… А главное — какое отношение он имеет к преступлению: свидетель ли он, потерпевшая сторона или, может, тайный соучастник…

После трех минут молчания Гурову в общем и целом психологический портрет продавщицы был понятен. И дело тут было не в какой-то особенной проницательности Гурова, дело было в самой продавщице. «Девочка-простушка», — так мысленно охарактеризовал Гуров свою собеседницу. Так оно было и на самом деле. Тот же Космонавт так же охарактеризовал ее при первом знакомстве. И получил с нее то, что хотел. С простушки легко получить то, что тебе хочется.

— Как тебя зовут? — спросил Гуров.

— Анжела, — всхлипнула продавщица.

— А скажи-ка мне, Анжела, вот что. Почему этот грабитель охранника убил, а тебя — нет?

Такой вопрос Гуров задал не случайно. Это был не просто вопрос, это был такой вопрос, который должен был выбить собеседника из колеи. Неожиданный это был вопрос, и от того, как Анжела на него отреагирует, зависело многое. Анжела ответила не сразу. Она испуганно взглянула на Гурова, шмыгнула носом и пролепетала:

— Я не знаю… Он такой страшный, этот бандит! Большой, с ножом, в маске…

— Вот как — в маске? — уточнил Гуров.

— В маске… Такая, знаете, маска, по самые глаза… И нож в руке.

— Что, прямо так — в маске и с ножом в руке — он и вломился в магазин?

— Ага…

— Так-так… — многозначительно произнес Гуров.

Ответы продавщицы полностью его устроили — в том смысле, что это были ложные ответы. Продавщица говорила неправду, и это, если разобраться, была очевиднейшая и притом примитивная неправда. Не мог грабитель вломиться в магазин в маске и с ножом в руке! Никак не мог, ни в коем случае! Ведь это означало бы, что он надел на себя маску и взял нож в руки еще до того, как войти в магазин. И это — среди бела дня и при скоплении народа! Ведь магазин расположен в самом центре города! Это означало бы, что на грабителя непременно обратили бы внимание. Какой уж тут грабеж? Скорее всего, грабитель надел маску и достал нож, уже будучи внутри магазина. Но и это — вряд ли, потому что в магазине присутствовал охранник, и уж он-то хоть как-то отреагировал бы на такие действия посетителя. Но, похоже, он не отреагировал никак, потому что ничего такого не ожидал. А коль не ожидал, то грабитель вошел в магазин, как входят обычные покупатели — без маски на лице и без ножа в руке. Может, он надел маску потом, уже будучи в магазине? И это — вряд ли, потому что в этом не было никакого смысла. Особенно после того, как преступник убил охранника.

В общем, соврала девочка, а вот почему она соврала — тут еще предстояло разобраться. Тут явно крылась какая-то тайна: просто так эта Анжела врать бы не стала. Не в ее интересах было врать. А вот же — соврала. Так-так…

— Ну, и зачем ты мне врешь, девочка? — спросил Гуров самым участливым тоном.

— Я говорю правду… — испуганно ответила Анжела. — Я не вру…

— Врешь, — самым убежденным тоном произнес Гуров. — Вот ты говоришь, что грабитель вошел в магазин в маске и с ножом в руке…

— Да…

— А ведь он входил иначе, — сказал Гуров. — Без маски и без ножа. Разве не так?

— Не так… — пролепетала Анжела.

— Ты его знаешь? — уже совсем иным — резким и напористым тоном — спросил Гуров. — Ты знаешь преступника?

— Я его не знаю! — истерично выкрикнула продавщица. — Я его видела впервые!

Но Гуров не верил ей уже напрочь — можно сказать, с двойным запасом. Оставалось лишь выяснить, почему она говорит неправду.

— Он тебе пригрозил, чтобы ты никому ничего не говорила? — Тон Гурова вновь стал участливым, просто-таки отцовским. — Он тебе угрожал? Что он тебе говорил?

— Он сказал, что меня убьет, — всхлипнула Анжела. — Если я кому-нибудь расскажу…

И здесь она врала тоже — это Гурову было очевидно. И, опять же, дело было не в гуровской проницательности и умении читать чужие мысли. Здесь в расчет вступала элементарная логика. Для чего преступнику было пугать продавщицу и угрожать ей? Гораздо проще было бы ее убить — ведь убил же он охранника! В данном случае, что одно убийство, что два — разница небольшая. Два убийства, с точки зрения преступника, лучше, чем одно. Потому что, убив продавщицу, он тем самым замел бы за собой все следы. А вот же, он ее почему-то не убил, лишь, со слов продавщицы, ей пригрозил. Ну-ну…

— Итак, он был без маски, не правда ли? — задавая вопрос, Гуров преднамеренно подошел к продавщице и приобнял ее за плечи. — Ведь без маски же?

Анжела всхлипнула и часто закивала.

— Ну, вот видишь — без маски. И зачем, спрашивается, было врать? Я ведь хочу, как лучше. Я хочу тебе помочь выпутаться из этой страшной истории. Ты меня понимаешь?

Анжела опять закивала.

— Опиши мне грабителя, — сказал Гуров. — Самым подробным образом. Все, что ты запомнила, о том и расскажи. Он был один?

— Один…

— Вот и опиши мне его приметы.

— Он был такой страшный… — помолчав,