Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

— Неужели на кавказца? — уточнил Гуров.

— Да…

И тут продавщица тоже лгала — Гурову это было очевидно. Потому что уж слишком расхожим было ее описание. Кажется, у нее не хватало фантазии, чтобы сочинить что-нибудь более-менее правдоподобное. Кавказец с бородой — и все тут. Так говорят все, кто по какой-то причине не желает говорить правду. Трафаретное мышление — кажется, так это называется. А, впрочем, какая разница, как это называется? Важным было другое — девчонка лгала. Откровенно, самозабвенно лгала. И все, что Гурову оставалось, это выяснить причины ее лжи. Впрочем, он уже догадывался, почему она врет…

— Да, — многозначительно протянул он. — В нехорошую ситуацию ты угодила, деваха! Просто-таки ужасная для тебя ситуация! Тут, понимаешь, одно из двух. Либо этот грабитель тебя убьет, как только ты выйдешь из этих стен…

— Почему это он меня убьет! — прервала Гурова продавщица. — Ничего он меня не убьет! Зачем ему меня убивать!..

— А, так он обещал тебе что-то другое? — Гуров посмотрел со значением — мол, девочка, я все о тебе знаю. — И что же он тебе пообещал? Наверно, взять тебя с собой в какие-нибудь теплые края? Говорил, что вы вдвоем заживете там без горя и печали… Ведь так он говорил? Я спрашиваю — так?

Анжела молчала, она пришла в полную растерянность от таких неожиданных для нее слов и не знала, что отвечать.

— Все они говорят одно и то же, — скорбно вздохнул Гуров. — А на самом деле… На самом деле он прирезал бы тебя за ближайшим кустом. Я знаю, о чем говорю, уж поверь. Я — полковник полиции, я проработал в полиции… много, короче говоря, проработал. И я навидался всякого и всяких. И таких, как этот грабитель, и таких, как ты. Таких, как ты — в основном в мертвом виде. С ножом в сердце. Такие вот дела…

И на это Анжела ничего не сказала, да, впрочем, Гуров и не ожидал от нее мгновенного ответа. Сейчас Анжела размышляла, и Гуров знал, о чем она думает. Скорее всего, она думала о себе самой, о том, как она лежит под кустом с ножом в сердце. Для того, собственно, Гуров и нарисовал перед продавщицей такую картину — чтобы она ее представила и ужаснулась. И наконец начала говорить правду.

— Меня посадят в тюрьму? — наконец отозвалась Анжела.

— Не знаю, — ответил Гуров. — Ты пока не сказала мне ни единого слова правды. Ведь не сказала же? Ну, вот… Ты для начала расскажи, как все было на самом деле, а уж потом мы будем решать, что с тобой делать. Но только условие — ты должна рассказать сейчас всю правду. Всю правду — ты поняла?

При этих словах Анжела разревелась. Гуров терпеливо ждал. Отревевшись, продавщица посмотрела на Гурова.

— Я скажу… — прошептала она.

Гуров молча полез в карман и достал оттуда фотографию Космонавта. Он постоянно носил ее с собой — на всякий случай. И вот, похоже, такой случай наступил. Гуров протянул фотографию Анжеле, и напористо произнес:

— Это он? Я спрашиваю — это он? Только не врать мне!

— Он… — сказала Анжела. И вновь разрыдалась.

«Ай, да Гуров, ай, да сукин сын! — мысленно похвалил себя Лев Иванович. — Ведь с самого начала я догадывался. Догадывался — и сам себе не верил. Да и как было поверить? А вот — видишь ты… Молодец, полковник Гуров! Объявляю тебе благодарность!»

Еще целых полтора часа проговорил Гуров с продавщицей — выяснял все подробности. Затем, усталый и довольный, он вышел из подсобки и сказал, обращаясь разом ко всей следственной бригаде:

— Она созналась. Она с преступником обо всем договорилась заранее. Подельница, соучастница… А весь грабеж — это своего рода спектакль. Кровавый спектакль.

— Хорош спектакль! — не выдержал хозяин магазина. — Вы знаете, какой убыток мне причинен? Это не говоря о репутации!

Гуров посмотрел на хозяина и не сказал ничего: он, можно сказать, пропустил его слова мимо ушей. Сейчас Гурова волновало совсем другое — где Космонавт. Продавщица сказала, что сейчас Космонавт должен находиться у нее дома — в той самой квартирке, которую она снимает. Дескать, там он ее ожидает, чтобы завтра отбыть в далекие и теплые южные края.

Но отчего-то Гурову не верилось, что Космонавт сейчас там и есть. Какое-то чутье подсказывало Льву Ивановичу, что Космонавта нет в жилище глупенькой продавщицы Анжелы. Он свое дело сделал, все разыграл, как по нотам. Теперь он богатый, и что ему делать в той самой квартирке? Ждать, пока Анжела на него донесет, и за ним придут?..

Знал теперь Гуров и то, почему Космонавт не убил продавщицу. Тут все было просто. Он ее не убил потому, что она ему была до поры до времени еще нужна. Она должна была доиграть свою роль до конца. Вызвать полицию, как можно дольше водить полицейских за нос, лгать им до самой последней возможности. За это время Космонавт вполне успеет убраться куда-нибудь подальше. Найти себе другое лежбище, иначе говоря. Вот только где оно, это лежбище? Где теперь искать Космонавта?

И все-таки нужно было наведаться по тому адресу, который назвала продавщица. Хотя бы для очистки совести. Хотя бы чтобы убедиться, что никого там уже нет.

…Никого там и не оказалось, как Гуров и предполагал. В который уже раз Космонавт исчез и не оставил за собой никаких следов. В который раз все предстояло начинать заново.

Глава 15

— Итак, что мы имеем на данный момент? — риторически вопросил Дубинский.

Он сам, а также Гуров, Чернов и еще несколько оперативников проводили экстренное совещание. Темой совещания, сама собой, была поимка Космонавта.

— А имеем мы вот что, — продолжил Дубинский. — То, что ювелирный магазин ограбил Космонавт, — ясно. Доказательств у нас хватает. Он же убил и охранника. Тут тоже никаких сомнений. Осталась, можно сказать, мелочь — поймать грабителя и убийцу.

— Ну да, мелочь! — скептически фыркнул Чернов. — Хороша мелочь!

— Ну, это я выразился фигурально, — сказал Дубинский. — Конечно, это не мелочь. Это, можно сказать, самое главное. Вот только где он, этот чертов Космонавт? В какую сторону нам кидаться?

— Я думаю, — сказал один из оперативников, — что его уже нет в городе. Ну, а что ему здесь делать? У него сейчас есть деньги. С деньгами легко можно уехать хоть на край земли.

— Не так это и легко, — возразил Гуров. — Особенно когда тебя ищут. Тебя ищут, а у тебя нет главного — документов.