Бегство в пустоту - Александр Чернов

фирму самолично и она ему отдала документы. Таким образом она создала у меня впечатление, что Николай жив, хотя он был уже несколько дней как мертв и ей это было прекрасно известно, поскольку она являлась соучастницей преступлений Вечкилева, а может быть, принимала в них непосредственное участие. От нее я ушел ни с чем и в тот же день вечером встретился с Павлом Вечкилевым, с которым мы пошли в ресторан. Он тоже всеми силами поддерживал «легенду», что Николай жив и ушел из семьи к другой женщине. Ну, а на следующий день утром случилось так, что я в очередной раз позвонил на телефон Николая Неделькина, и мне ответили, но не Николай, а совсем другой человек. Как позже оказалось, – Владимир Семенович Михайлов. Вот тут-то Вечкилев и совершил свою первую ошибку, решив продать автомобиль Неделькина. Но у него, в общем-то, не было другого выхода. От машины надо было как-то избавиться. Если бросить ее на одной из улиц Москвы, рано или поздно бесхозную машину обнаружат и заинтересуются ее владельцем, почему он вдруг бросил свой автомобиль, и начнут разыскивать его хозяина и в конце концов могут докопаться до убийства Неделькина. А Вечкилеву нужно было поддерживать миф о том, что Неделькин жив, а просто скрывается от жены, а позднее и от правосудия. Но до этого мы еще дойдем. Ну, а в тот момент Вечкилев разместил на интернет-сервисе объявление о продаже автомобиля. Откликнулся как раз-таки Михайлов. Павел решает продать ему «Фольксваген Артеон» Неделькина. Впрочем, продавая автомобиль, Вечкилев не только избавлялся от улики, но при этом еще получал материальную выгоду – машина стоит немалых денег. И тут он совершает вторую ошибку. Чтобы быть хоть как-то похожим на фото в паспорте Неделькина, он наклеивает усы как у него, делает такую же прическу и снимает очки, без которых он, откровенно говоря, ни черта не видит. Потому он вынужден посадить за руль свою подельницу Юлию Белявцеву. Михайлов предположил, что на сделку «хозяин» автомобиля прибыл подвыпившим, потому что за рулем сидела женщина, а сам он никак не мог попасть в графу договора, чтобы поставить подпись. Я в разговоре с ним не придал этому факту значения, а зря. Вечкилев не был пьян, просто без очков он плохо видел и не мог поставить подпись в нужном месте, пока ему на нужную графу не указал Михайлов. О том, что фальшивый хозяин машины во время сделки плохо видел, я догадался сегодня утром и тотчас же понял, что этим человеком был Вечкилев.

Я с улыбкой посмотрел на Полину, она поняла, чем вызвана моя улыбка, и криво ухмыльнулась мне в ответ.

– Еще Михайлов, – продолжал я свое повествование, – обратил внимание на то, что продавец машины часто поглаживал усики. Я думаю, из-за того, что усы были непривычны для Вечкилева, и он их поглаживал, боясь, как бы они не отклеились… Ну и третья ошибка Вечкилева заключалась в том, что он перед продажей автомобиля Неделькина не осмотрел как следует салон. Очевидно, во время убийства, которое скорее всего было совершено в машине Неделькина, у Николая из кармана выпал телефон и соскользнул под сиденье. Его позже обнаружил Михайлов. Ну, а я позвонил и вышел на покупателя автомобиля. Все эти три ошибки и привели к цепи событий, которые в конечном итоге и вывели меня на убийцу и вора. Не продай он автомобиль, не сними очки и не оставь в салоне телефон Неделькина, его вряд ли удалось бы разоблачить. Ну, а дальше пошла цепная реакция – Михайлов назвал мне приметы женщины, – рыжеволосая и с пирсингом в носу, – с которой приехал Вечкилев, но тогда я думал, что это был Неделькин, и я понял, что таинственная незнакомка, написавшая письмо, это Юлия Белявцева. Окрыленный тем, что мне наконец-то удалось напасть на след незнакомки, я помчался в «Юникс-М» к Белявцевой. Но на работе ее не оказалось. Тут уж не знаю, случайно или нет, мне подвернулся под руку сам Вечкилев. И чтобы отвести от себя подозрения в какой бы то ни было связи с Белявцевой и перевести стрелки на Неделькина, он «доверительно» сообщил мне, что в ресторане он солгал о том, что не знает, кто является любовницей Неделькина, на самом деле пассия Николая Юлия Белявцева. Я сказал, что мне это уже известно, и попросил его раздобыть мне домашний адрес специалиста по кадрам. Вечкилев дал понять, что домашний адрес Белявцевой ему неизвестен, сходил в здание фирмы и, вернувшись, сделал вид, будто ему удалось узнать его. Он дал мне адрес Юлии, написанный на листке бумаги, и распрощался со мной. Я приехал к Белявцевой домой, вошел в квартиру с предусмотрительно не запертой именно для меня убийцей дверью, обнаружил труп молодой женщины, а на кухне на столе любезно положенный для меня лист бумаги с образцом почерка Юлии. Вечкилев подстроил все так, будто это Николай убил свою любовницу и скрылся в неизвестном направлении. Вот только я недоумевал, зачем ему нужно было убивать Юлию Белявцеву. А это разъяснилось на следующий день, когда ко мне на работу пришел капитан Яворский, – я взглянул на «Колобка», – и сказал, что со счета фирмы «Юникс-М» были сняты более ста миллионов рублей. Вот тогда и выстроилась умело созданная ложная версия крупнейшей аферы Вечкилева. Я решил, что Неделькин вместе с Белявцевой украл со счета фирмы деньги, а потом, убив ее, как свидетеля его преступления и претендента на его долю украденных с фирмы денег, скрылся с более чем ста миллионами. Разумеется, в эту версию должен был поверить не только я, но и полицейские, которые занялись бы расследованием убийства Белявцевой и кражи денег со счета «Юникс-М».

Я замолчал, переводя дух, а все присутствующие, за исключением, разумеется, Вечкилева, который желал бы, чтобы я заткнулся на веки вечные, ждали продолжения моего рассказа.

– Если вы не против, Елена Сергеевна, – обратился я к Генеральному директору, – я бы выпил водички.

– Да-да, конечно, – сказала Дядюнова, нажала на кнопку вызова секретаря и та, не заставив себя ждать, через несколько секунд возникла в дверях. – Светлана, принеси, пожалуйста, водички Игорю Степановичу, – сказала она в ответ на молчаливый вопрос «что угодно», читавшийся в глазах молодой женщины.

– Газированную или простую? – спросила та.

– Газированную, – попросил я, и секретарь исчезла.

– На этом все? – нетерпеливо спросил «Колобок».

Я посмотрел на Яворского, с любопытством взиравшего на меня круглыми глазами, дернул плечом.

– Что вас интересует? – проговорил я.

– Ну как же, Игорь Степанович, – вдруг вступила в