Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– А завтра, – подхватил Мартин, – ты поедешь со мной в Лондон. У тебя ведь наверняка есть друзья, на которых твоя бабушка не имеет никакого влияния? Остановишься у них. Совсем скоро мы получим разрешение на брак, если ты, конечно, не против расписаться без венчания. Ты ведь не против?

– Конечно нет, – просто ответила Дженни. – Где угодно, в любое время. Но мне кажется, лучше сначала получить одобрение бабушки, ведь она сказала, что ты ей начинаешь нравиться, но…

Мартин не дал ей договорить.

– Дженни, ангел мой, послушай! – Он дотронулся до ее влажной щеки и посмотрел в пылкие голубые глаза. – Хорошо, что я достаточно честный человек. Судя по всему, тебя может обмануть любой, к кому ты испытываешь симпатию. Я не могу себе даже представить, чтобы твоя славная бабушка одобрила наш союз, как не могу себе представить, чтобы она бросилась в объятия сэра Генри Мерривейла. – Мартин почувствовал, как грудь сдавило от нахлынувшей нежности, настолько сильной, что он не мог даже выразить ее словами. – Поверь, все будет хорошо, – сказал он. – Тебе не нужно волноваться. Дела у меня идут не совсем уж плохо, и… Черт возьми, смотри! Мы уже почти пришли!

Сквозь туман грозно вырисовывались белые массивные стены Флит-Хауса: частично были видны его боковая и задняя стороны. Мартин и Дженни прошли по краю цветника, осторожно ступая по тропинкам, а затем направились через аккуратно подстриженную лужайку за домом. Этим утром Флит-Хаус уже не казался зловещим.

– Ты, наверное, хочешь сейчас лечь и проспать долго-долго, – сказала Дженни таким тоном, словно надеялась получить отрицательный ответ.

– Спать? Спать! – фыркнул Мартин, не в силах сдержать радость. – Нет, Дженни. Я хочу принять ванну, побриться и переодеться. Но сначала – выпить большую чашку очень черного и очень крепкого чая.

– Я тебе приготовлю.

Мартин взглянул на торец дома:

– Только как мы попадем внутрь?

– Дорогой, в здешних местах не принято запирать двери. Любой может войти куда угодно.

– Но мы ведь перебудим весь дом!

– Подожди! Придумала! – прошептала Дженни, указывая на дверь посередине дома, едва заметную сквозь туман. – Я пойду на кухню и заварю чай. Тетя Цецилия не станет возражать. А ты поднимайся на крышу.

– На крышу?

– Там нет тумана и воздух чистый. Мы никому не помешаем и будем предоставлены самим себе. Я приду сразу, как только закипит чайник.

– Какая замечательная идея, – сказал Мартин. – Хочешь, я тебе помогу?

– Пожалуйста, позволь мне все сделать самой, – попросила Дженни, и в эту минуту она выглядела совершенно неотразимо. – Если бы ты только знал, сколько я хочу тебе показать… Пожалуйста, позволь мне самой приготовить чай и принести его наверх!

– Как скажешь, Дженни! – Как же приятно слышать такие слова. – Я смогу подняться на крышу отсюда?

Дженни показала на маленькую дверь в северо-западном углу здания.

– Там лестница, она изолирована от остального дома. Но будь осторожен, она узкая и очень крутая, почти как стремянка.

– Знаю, я поднимался по ней с верхнего этажа. – Мартин посмотрел на дверь, которая вела на кухню, а затем на Дженни. – Встретимся через десять минут?

– Если успею, то и быстрее.

В приподнятом настроении Мартин направился через туман к двери. К ней вели пять высоких бетонных ступеней. Мартин помнил, что ступеньки здесь были очень узкие и приходилось разворачиваться на каждой лестничной площадке с окном и дверью. В глубине души Мартин предполагал, что дверь может оказаться запертой на засов, но она была открыта. Когда он попал на тесную лестничную клетку с грязным дырявым ковром, освещенную слабым светом из окна, который просачивался сквозь туман, дверь справа неожиданно открылась.

В дверном проеме, ведущем из столовой, в полумраке возник доктор Хью Лорье.

Весь он: от белого накрахмаленного воротничка до начищенных ботинок, от аккуратно завязанного темного галстука до тщательно отглаженного темно-синего костюма, – выглядел таким ухоженным и лощеным, что рядом с ним Мартин почувствовал себя бродягой, только что выбравшимся из подвала. Казалось, за всю жизнь на доктора Лорье не упало ни пылинки.

– Капит… прошу прощения, мистер Дрейк. – Как и подобает профессиональному врачу, голос у него был приятным и любезным. – В обычных обстоятельствах я вряд ли смог бы объяснить свое присутствие здесь в такой час, – усмехнулся доктор Лорье. – Все так. Но я как тот мальчик, который любит романы с продолжением. Поэтому после возвращения домой снова поехал сюда. Я должен быть в курсе событий.

– Вам стоит расспросить Стэннарда, – ответил Мартин, потрогав ладонью свой небритый подбородок. – Он будет с минуты на минуту.

– Разве мистер Стэннард не пришел вместе с вами?

– Нет.

– Вам не кажется это странным?

– Ничего странного, мне просто хотелось побыть одному.

Мартин начал подниматься по лестнице, но доктор остановил его:

– Мистер Дрейк. Еще один момент. Я не мог говорить об этом в присутствии остальных, – многозначительно произнес доктор Лорье. – Хочу вам кое-что сказать, но попрошу потом не вспоминать этот разговор.

– Хорошо.

Доктор Лорье опасливо оглянулся. Тяжелые красные бархатные портьеры на окнах столовой были все еще задернуты. Помещение освещала одна-единственная маленькая лампочка в настенном светильнике, ее свет падал на седые волосы и пенсне доктора. Мартин сразу вспомнил его силуэт на фоне фонаря в совсем другом месте.

– Мистер Дрейк, тогда, с рапирой, я действительно оступился.

– Ну конечно! Я так и думал! – усмехнулся Мартин.

– Столько раз бросался на противника, застав его врасплох. Или падал на одно колено и ранил его обоюдоострым лезвием, – признался доктор.

Если он решил порассуждать о правилах фехтования, то выбрал очень странный момент. Доктор Лорье заметил выражение лица Мартина.

– Но только в своем воображении, – сухо пояснил он. – Вам ведь хорошо известна история холодного оружия?

– Боюсь, что нет.

– Есть такой прием, «пятьдесят на пятьдесят», не самый надежный, когда вы левой рукой отражаете удар колющей рапиры противника, а сами убиваете его правой. Если ваша левая рука соскользнет, вы покойник. А еще такой испанский прием «низко-высоко» с обоюдоострой рапирой: вы парируете удар снизу и направо, падаете на одно колено, режете противника по ногам – под коленями, но чуть выше лодыжек, затем резко вскакиваете и протыкаете ему бок. Или прием «тщеславие» – на все лезвие наносится очень тонкий зеркальный слой, едва заметный, но, когда начинается поединок, вспышка может ослепить врага. Еще в «Истории Генри Эсмонда» упоминается «удар иезуита». Он в самом деле существует, и это совершенно честный прием фехтовальщика в отличие от многих других, которые запрещены. Но я, кажется, утомил вас, – равнодушным тоном добавил доктор Лорье.

– Вовсе нет. Может, как-нибудь в другой раз…