Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

себя сохранять спокойствие, надеялся, что ваша бедная пропавшая сестра жива и я успею ее спасти. А вдруг, думал я, Колин убил и Венди Боскомб много лет назад, и там, куда он меня везет, я найду два тела… Потом Колин заявил, что мы едем на кладбище, и я ужаснулся: «О боже, он зарыл ее в свежей могиле», – но нет. Каким же я был идиотом, гоняясь за пресловутым журавлем в небе, а вы просто кормили меня сказками…

– Почему не рассказали, что все знаете?

– Вы удивитесь, Джой Хендерсон, но я не обязан ничего вам рассказывать. Это вы у нас под следствием. – Шепард вытирает пот с лица. – Колин сказал, что смерть Рут была несчастным случаем – ваша мать поскользнулась и…

– Да, верно, – быстро перебиваю я.

Незачем ему знать больше, иначе непонятно, куда заведут его мысли. Меня радовало, что он перестал спрашивать про Рут, а теперь я знаю, почему перестал, и могу не тревожиться хотя бы об этом. Я до сих пор перевариваю тот факт, что Рут – моя близняшка; что я могла умереть, а Рут – жить; или, может, Рут как раз и выжила – и я на самом деле Рут… Мозгу и без того несладко, поэтому не надо мне тут полицейского психоанализа на пятидесятиградусной жаре.

– Как видите, Джой, у меня есть основания считать, что вы лгали про Рут с целью спровадить меня в погоню за журавлем, увести прочь от правды.

– Я не лгала. Я сказала вам с Вики, что по приезду на ферму увидела Рут впервые за много лет, и это правда. Еще я говорила, что не видела Рут в то утро, – тоже правда. Это Вики сообщила вам, что Рут «исчезла, пропала». Я даже ответила, что Рут не злая, помните? Грань, наверное, тонка, но я ее не перешла, ни разу вам не соврала. Просто не сказала всего.

Как когда-то мама «не сказала» отцу про цену пленки для школьных учебников. Я криво улыбаюсь – ну да, мое «не соврала» можно трактовать по-разному, согласна.

– Мне вот совсем не смешно, ни капельки.

Я мечтаю прекратить этот разговор. Наверное, пора перевести его на кукольную голову, лежащую в сундуке в двадцати шагах от нас. Вообще-то показать ее следовало еще вчера, во время нашего маленького тет-а-тет, но разве могла я перебить Шепарда и заявить: «Кстати, совсем забыла – я знаю, где кукла Венди Боскомб»?

Я в нерешительности: прежде чем предъявлять куклу, хорошо бы проверить мою теорию. Хочу прояснить все вопросы. Больше всего хочу, чтобы Боскомбы обрели хоть какой-то покой. Конечно, известие о том, что отец убил Венди, разобьет им сердце, но в то же время принесет облегчение, ведь их мучительному незнанию придет конец – миссис Боскомб сама говорила об этом Вики.

От невероятной жары ни на что нет сил. Может, ну ее, эту куклу? Суда все равно не будет… Я вдруг слышу шепот Рут: «Правосудие и месть, Джой. Никогда не забывай, никогда не прощай. Это могла быть ты… это была ты… ты умерла, когда мама поскользнулась. Я – Джой, а ты – Рут». Очередное своевременное и запоздалое напоминание не расслабляться.

Шепард заговаривает вновь. Да что ж ему все неймется!

– Вы хотели – хотите – убедить меня в своем безумии? Разговоры с умершей сестрой? Сны об убийстве отца, которые вы видите с двенадцатилетнего возраста? Мол, даже если я сумею доказать, что вы его убили, то присяжные не признают вас виновной?

– Что есть безумие, детектив?

Подбородок Шепарда дергается вверх. Казалось бы – все, теперь он должен прыгнуть в машину и оставить меня в покое, но нет. Он бросает:

– Ну, и что дальше?

– Дальше? Избавлюсь от всего этого… – Я машу в сторону контейнеров. – И…

Пауза, мы оба вытираем пот со лба. Самое время добавить: «Я нашла кое-что любопытное вон в том сарае», – однако Шепард опять меня опережает.

– Зачем вы вообще вернулись? Отец умирал, он больше не представлял для вас угрозы. Держались бы подальше, и не было бы никаких вопросов – зачем, как, кто…

– Говорю же, я надеялась, что Вики нашла Марка. К тому же я обещала ей позаботиться об отце.

– И сдержали обещание, – хмыкает Шепард. – Позаботились. Хотя не так, как имела в виду Вики…

– Да, я действительно заботилась.

Ужасно глупый разговор для такой дикой жары. Натянутая кожа на шрамах преет и саднит, а мне еще пруд проверять.

– Ну да. – Шепард кивает и окидывает взглядом контейнеры, будто впервые их видит. – Подозреваю, тут есть от чего избавляться.

– Угу. – Я вновь отираю лоб и выдаю реплику, явно намекающую ему, что пора уйти. – Избавляться всегда есть от чего.

Глава 66

Джой и Рут

Январь 1961 года

– Легонечко, – шепнула Рут.

Джой взяла ластик, зафиксировала бумагу возле буквы «к» двумя пальцами. Осторожно потерла лишнюю полоску. Когда та заметно побледнела, решила – сойдет, иначе бумага порвется. Рут, нависшая над плечом сестры, заметила:

– Думаю, сойдет. Иначе бумага порвется. – Она улыбнулась, ее родимое пятно вспухло. – Закончи «нектар», а потом еще два слова, и хватит. Не надо нам повторения вчерашнего.

Весь день Джой боролась с бурным потоком желания и удовольствия. При каждой мысли о словаре угри в животе тонули в воображаемом океане темного шоколада с клубнично-сливочной начинкой. Интересно, можно ли рассказать о словаре Марку, не высмеет ли? И видит ли Марк картинки? Если уж кто и способен на такое, то наверняка он…

Джой дописала «нектар», задумалась о следующих двух словах. В голове закружили образы Венди, вместе с ними пришли слова «зависть» {красный чертенок, танцующий на Библии} и «страх» {холодный металлический нож}. Джой полностью отдалась этим словам и картинкам.

– Отец вернется с собрания старейшин только через полчаса, – сказала она. – Успею сделать еще кое-что.

Раскрыла блокнот на форзаце, украшенном мраморными завитками различных оттенков коричневого и кремового. В верхней трети белел небольшой прямоугольник в тонкой темной рамке.

– Заглавие. – Рут кивнула.

– Да. – Джой занесла ручку над белым прямоугольником, нерешительно остановилась. – Прямо девственная чистота. Боюсь испортить. Как будто… новорожденный младенец.

Рут фыркнула.

– Знаешь, что иногда случается с новорожденными, Джой? Они умирают, их даже «испортить» нельзя. Ну, а везунчики, которые не умирают, быстро усваивают, что в жизни нет никакой чистоты, – в ней только рвота, рак, мигрени, шрамы, бородавки, нищета, угри, войны, голод, корь, прыщи, запоры, гнилые зубы, синяки, ветряная оспа… – Рут перевела дыхание. – И давай не забывать про ненависть, ложь, страх, тайны, зависть, злость… и порку.

– Вот видишь? Лучше остаться чистой и умереть, чем пройти через все это.

– Тебе легко говорить. Как бы я хотела…

– Нет! Нет, не хотела бы, – зашипела Джой, бросая ручку. – Ты не представляешь, что такое получать оплеухи, слушать крики в свой адрес, бояться каждый день, каждую секунду, терпеть порку – до крови, до мяса! Лучше б я умерла… И попала в Рай с Венди Боскомб – или даже в Ад. Куда угодно, лишь бы там не было его.

Рут молчала, а Джой гнала от себя воспоминания о семействе Фелисити, об улыбке Венди Боскомб, о старшей школе совсем скоро, о том, как Марк пытался защитить ее после побега хорьков, и о книгах… тысячах книг, которые она прочтет за долгие годы предстоящей жизни.

– Ладно, ладно, – пробормотала Джой. –