Дочь комедиантов - Жозефина Коломб

Личико Крошки сияло радостью от сознания, что она может помочь дедушке и что ей удается не хуже него вырезать детали игрушек и выстругивать палочки.

— Какая ты прилежная! — заметил дедушка Карилэ, нежно погладив свою помощницу по голове. — Так много мельниц мне никогда не удавалось сделать в один день!

Старик был прав: к вечеру не только вся палка была унизана маленькими мельницами, но еще остался и значительный запас, которого должно было хватить на несколько дней.

Время пролетело так незаметно, что, когда настал вечер, старика не только не утомил лепет Крошки, но он даже не чувствовал усталости от долгого трудового дня.

Совсем иначе было прежде, когда в дождливые дни он один работал в своей конуре. Тогда, бывало, он не мог дождаться вечера, чтобы избавиться от скуки одиночества. В такой-то именно вечер он случайно и наткнулся на Крошку и из сострадания принес ее домой, чтобы, как он тогда думал, приютить ее у себя на одну ночь.

Однако малышка жила у него уже несколько дней, и в это короткое время старик полюбил ее как родную дочь. С ней он чувствовал себя счастливым и довольным и уже ни за какие блага в мире не захотел бы расстаться с ней.

Мысль о том, что он снова останется один, теперь казалась дедушке Карилэ ужасной. Правда, порой им овладевал страх, что его скудных средств не хватит им на пропитание, но воспоминание о приюте и прежнем своем одиночестве заставляло старика отгонять эти мрачные мысли.

На следующее утро, когда снова выглянуло солнышко, он быстрыми шагами направился к Бретонской площади. Прежний балаган исчез, но он заметил Паяца, который собирался уезжать с комедиантами соседнего балагана. Карилэ незаметно подошел поближе и из разговора понял, что балаганщики сегодня уезжают из Нанта.

Паяц с негодованием рассказывал новым товарищам об Акробате, который скрылся в эту ночь со всем имуществом покойной хозяйки, вопреки уговору разделить все поровну с товарищами.

— Он все утащил с собой, — говорил комедиант, и в голосе его слышались слезы, — даже мою милую мартышку, с которой я не расставался десять лет. Вольтижер тоже остался ни с чем, но мне это безразлично. Я никогда не любил этого грубияна и думаю, что хозяин большого балагана не будет рад, что принял его к себе. Сегодня утром все они уехали в Париж…

Взглянув в ту сторону, где дня два тому назад стоял большой балаган, Карилэ увидел лишь пустое пространство, усеянное мусором. Удовлетворенный увиденным, старик поспешил домой, чтобы сообщить девочке добрые вести.

Крошка запрыгала от радости, узнав, что ее преследователи покинули Нант, и стала поспешно одеваться, чтобы идти с дедушкой продавать мельницы. Хотя платье Полины было ей не совсем впору, но оно было теплым, и малышка была рада наконец снять с себя цирковое трико и стать похожей на маленькую барышню. Сапожки также оказались немного великоваты, но они были в тысячу раз красивее, а главное — удобнее и теплее ее легоньких красных туфель.

Одевшись, Крошка заложила руки в кармашки передника и стала гордо прохаживаться по комнате в ожидании дедушки, украшавшего длинную палку мельницами.

Но вот наконец старик отворил дверь. Подобно птичке, выпорхнувшей из клетки, Крошка выбежала из каморки и, подпрыгивая, стала быстро спускаться по лестнице, казавшейся ей бесконечно длинной.

Внизу она подала дедушке руку и весело побежала рядом с ним, делая три маленьких шажка, в то время как старик делал один, и выкрикивая звонким голоском:

Всем игрушки я крылатые Вам на радость принесу! Купите мельницы, ребята, — Всего-то стоят один су!

Прохожие смотрели на них с изумлением. Все, кто знал дедушку Карилэ, останавливались, покупали мельницы и, с любопытством глядя на девочку, спрашивали его, кто она.

Карилэ отдавал мельницы Крошке, а она, в свою очередь, с вежливым поклоном передавала их покупателям, получала деньги и, прощаясь, говорила: «Благодарю, месье» или «Благодарю, мадам».

Дедушку Карилэ останавливали в этот день почти на каждом шагу, и он только к полудню добрался до рынка. Но прежде чем смешаться с густой толпой, он сел на каменные ступени и с любопытством пересчитал выручку. Его брови поползли вверх: так много мельниц ему никогда еще не удавалось продать!

— Ну, значит, нечего беспокоиться, — пробормотал он. — Благодаря Крошке дела у нас идут прекрасно, и хотя расходов теперь будет немало, но зато доходы удвоятся!

Глава XII

Старая знакомая

Пересчитав выручку, Карилэ поднялся, взял Крошку за руку и направился к рынку, где обычно сбывал бо́льшую часть своего товара.

Крестьянки, приезжавшие на рынок со съестными припасами, любили привозить своим ребятишкам из города какой-нибудь подарок и охотно покупали дешевые игрушки. А где же во всем городе можно было найти такую дешевую и красивую игрушку, как маленькие мельницы дедушки Карилэ?

Все ребятишки окрестных деревень любили эти мельницы, и, когда хрупкая игрушка ломалась, они были уверены, что мать в следующий базарный день привезет новую.

Едва успел дедушка Карилэ втиснуться в толпу, как услышал чей-то веселый голос:

— Здравствуйте, дедушка Карилэ! Идите же сюда! Или вы не хотите больше разговаривать со старыми знакомыми?

Карилэ оглянулся и увидел старую крестьянку из соседней деревни под названием Курон. Имени женщины он не знал, впрочем, остальным тоже была известна только ее фамилия — Робер, но все, от мала до велика, звали ее просто Робершей.

— Здравствуйте! — сказал он, подходя к ней. — Где вы пропадали целых две недели? Я уж думал, что вы вышли замуж.

Крестьянка громко расхохоталась, и это только увеличило ее сходство со сморщенным яблоком.

— Я едва не отправилась на тот свет, вот что! Но, видно, мне суждено еще продолжать сбивать масло. А как вы поживаете? Где вы подобрали эту девочку?

— Вы угадали. Я действительно подобрал ее у ворот нашего дома.

— Ах, расскажите мне все по порядку. Я куплю у вас целую дюжину