Семён Семёныч и Гулька - Генрих Соломонович Книжник

– Мы его возьмём с собой в Москву? Папа, ну пожалуйста!

Щенок вывернулся из Гулькиных рук и прыгал вокруг неё, приглашая играть. Гулька вертелась, растопырив руки, но щенок ускользал от неё. Она встала на четвереньки, и они с щенком потянулись носами друг к другу. Семён Семёныч оглянулся на папу и испугался. Папино лицо было совершенно белым. Семён Семёныч проследил за папиным взглядом и увидел на границе леса большую серую собаку, которая молча смотрела на Гульку с щенком. «Волчонок, – вдруг понял Семён Семёныч. – А это его мать». И почувствовал, как у него слабеют ноги.

И тут волчиха тремя длинными прыжками подлетела к Гульке и волчонку, ухватила его зубами за загривок и исчезла с ним в лесу. Гулька растерянно смотрела им вслед. Отец бросился к Гульке, схватил её на руки и прижал к себе. Бледность постепенно сходила с его лица.

– Это была его мама? – спросила Гулька. – Почему она не разрешила ему со мной играть? А как его зовут? Папа, Сёма, пускай он будет Фантик. Витька в детском саду говорил, что у него есть кот Фантик.

Отец ничего не ответил. Он поставил Гульку на землю и ушёл в дом. Семён Семёныч откашлялся и хрипло сказал:

– Этот Фантик, с которым ты играла, волчонок. А за ним пришла его мама, волчиха. Настоящая дикая волчиха. Волки – очень опасные звери. Помнишь, я читал тебе про трёх поросят. Если бы Наф-Наф не был такой умный, волк бы их всех съел. А ты ещё не умная, ты ещё как Ниф-Ниф.

– А зачем она схватила своего сына зубами?

– У зверей нет рук, у них только ноги, и карманов тоже нет, только у кенгуру, поэтому они всё носят в зубах. У тёти Сони из второго подъезда кошка так же носила своих котят. Помнишь?

Гулька подумала и снова заговорила:

– А если ей сказать, что мы с её сыном очень хотим дружить, и попросить разрешить ему со мной играть?

– Гулька, – начал закипать Семён Семёныч. – Ты что, не понимаешь…

– Люди и волки давние враги, – раздался папин голос за спиной Семён Семёныча. – Всегда были врагами. Волки никого не боятся, кроме людей. А люди боятся волков. Поэтому люди стараются не встречаться с волками, а волки прячутся от людей. Это закон природы, дочь, и его нельзя изменить. Что поделаешь.

– А ты поделай так, чтобы он изменился, – посоветовала Гулька.

Папа вздохнул:

– Не смогу.

– И Сёма не сможет?

– И Сёма.

– Значит, мы будем бояться волков?

Семён Семёныч замер, ожидая ответа, от которого зависело, останутся ли они здесь или быстро соберут вещи и уедут обратно, в деревню, к дяде Егору. Уедут с этого замечательного места, на котором уже стоит их дом, к которому он уже очень привык…

– Папа! – только и сказал Семён Семёныч.

Отец улыбнулся.

– Я дозвонился Егору и рассказал о волчихе. Он успокоил меня. Тут действительно живёт волчья семья – отец, мать и трое щенков. Эту семью Егор знает. Волки страшны только голодной зимой, а сейчас дичи в лесу полно, и они совершенно безопасны, если им не мешать. Скорее всего, после встречи с нами они найдут себе новое логово подальше в лесу. А может быть, понаблюдают за нами и решат, что мы не представляем для них опасности, и не уйдут. Мы тоже останемся на этом месте. Но Егор не велел ходить в лес – от поляны вдоль озера на юг. Там логово. В другие стороны ходить можно. Он ещё сказал, что раз волки рядом, то от других зверей, вроде кабанов, лисиц, енотов, беспокойства не будет.

– Папа, а откуда дядя Егор всё знает про волков?

– Мы с дядей Егором вместе учились в университете на биологическом факультете. Там познакомились и подружились. Только я стал генетиком, а он звероводом. Он всегда говорил, что получит диплом и станет работать лесником. Про леса и лесных зверей Егор знает всё. По университету даже ходили слухи, что он разговаривает со зверями и деревьями и они ему все свои тайны рассказывают! Ну-ну, не таращи глаза, как Гулька, это же студенческая шутка. Сёма, ты только приглядывай за Гулькой, как бы она не отправилась разыскивать волчонка. Ты её знаешь. Если что втемяшится в голову.

Семён Семёныч оглянулся на Гульку. Она стояла и смотрела в ту сторону, куда скрылась волчиха с волчонком в зубах, и поверил в опасения отца.

* * *

Наступил вечер. Опять развели костёр, приготовили вкусный ужин, попили горячего чая, и это было очень хорошо, потому что стало прохладно. Ещё посидели у костра, пока он не перестал гореть.

Гулька отказывалась идти спать, но быстро заснула, привалившись к папиному боку. Семён Семёныч смотрел на яркие угли, как они постепенно теряют яркость, подёргиваются белым пеплом, и вдруг язычок пламени снова вспыхивает на них, но быстро гаснет. Вот угольки постепенно погасли, вокруг стало совсем темно, а на небе оказалось так много звёзд, что просто непонятно, как они все на нём помещаются. В Москве вообще не видно звёзд, кроме самых ярких. Семён Семёныч спросил у папы, почему так получается, и папа объяснил, что в Москве ночью слишком светло от фонарей, окон, витрин магазинов. К тому же в московском воздухе много разной мелкой пыли. И всё это рассеивает свет звёзд.

Появилась луна, яркая, как фонарь, и трава на поляне вдруг засветилась серебряным светом. «Роса», – коротко объяснил папа, и Семён Семёныч сразу вспомнил, что роса выпадает по вечерам, когда становится прохладнее. Росу он видел и на даче у бабушки, но там наблюдать за ней было неинтересно.

Лес стоял сплошной тёмной стеной, но уже не казался страшным. Над озером поднимался туман. Подул слабый ветерок, и туман поплыл к ним на поляну какими-то странными расплывчатыми столбами и фигурами. Они изменялись, кланялись, казались живыми. Поблёкли звёзды. Семён Семёнычу стало как-то неспокойно, и он придвинулся к папе. Папа обхватил его рукой и прижал к себе.

– Пора спать, – сказал папа, и они с Гулькой на папиных руках пошли в дом.

* * *

На следующий день Семён Семёныч проснулся рано, но папы в доме уже не было.

Гулька ещё спала. Он выскочил наружу – папы не было и на поляне. «Пошёл убивать волков!» – подумал Семён Семёныч. Он представил, как папа стреляет в них из своего ружья, и ему вдруг стало ужасно их жалко, особенно волчат. Он быстро заглянул в дом –