Урок второй: конец света - Зильке Шельхаммер

так до сих пор и не рассказала ей, в чём заключался её талант. Вероятно, она умела создавать запахи – ну или, по крайней мере, один запах. И чем более сильные чувства она испытывала, тем интенсивнее становился этот запах. Талант, мягко говоря, незавидный. Неудивительно, что она предпочитает одиночество.

Альва нашарила под кроватью вторую кроссовку. Фридерика сидела напротив, прислонившись к стене, и читала. Может быть, она захочет хотя бы ненадолго выбраться из этой вони?

Альва сделала над собой усилие.

– Не хочешь сходить со мной в сад? Мы собираемся покидать мяч.

Однако Фридерика даже не оторвала взгляда от книжной страницы.

Альва почувствовала, как краснеет от возмущения.

– Уж ответить-то можно, – пробормотала она себе под нос, яростно затягивая шнурки. Лицо её горело огнём. Она чувствовала себя бутылкой газировки, которую хорошенько встряхнули: внутри всё шипело и пузырилось.

Выпрямившись, она сердито уставилась на Фридерику. Ах, как же ей хотелось бросить какую-нибудь колкую фразу! А то и вовсе швырнуть что-нибудь, что оставит синяк.

Но она собрала волю в кулак и сделала ещё одну последнюю попытку.

– Знаешь, вовсе не обязательно быть такой угрюмой, – процедила она сквозь зубы.

Фридерика опустила книгу и свирепо посмотрела на Альву. От обычной её невозмутимости вдруг не осталось и следа.

– Да, я знаю. И такой вредной. Мне очень жаль, что тебе так «не повезло с соседкой. Ведь она настоящая гадюка», – вырвалось у неё.

Альва нахмурилась. Слова Фридерики показались ей странно знакомыми.

И она вдруг поняла почему.

В своём первом письме Карлосу Альва пожаловалась на Фридерику. И даже назвала соседку гадюкой. Но чтобы узнать об этом, Фридерика должна была прочитать письмо!

– Ты что, рылась в моих вещах? – повысила голос Альва. Ярость в ней победила стыд. Да, Альва нелестно отозвалась о Фридерике в письме и теперь чувствовала себя неловко. Но ведь эта злюка копалась в её вещах, что уже вообще ни в какие рамки не лезло!

– Да как ты посмела? – возмущённо крикнула Альва.

– Ох, да уймись ты, ради всего святого, – огрызнулась Фридерика. – Я к твоим вещам даже не притрагивалась.

– Ты что, держишь меня за идиотку? Откуда же ты тогда об этом знаешь?

– О чём? О том, что ты начала меня оскорблять, ещё даже толком не узнав? – зло ответила Фридерика.

Нет, вот как раз об этом Альва сейчас думать не собиралась. Она хотела и дальше возмущаться непростительным промахом Фридерики. А не своим. Поэтому она продолжила кричать:

– А с чего ты взяла, что имеешь право рыться в моих вещах?

– Ой, всё, хватит! – сказала Фридерика и, уткнувшись в книжку, просто стала читать дальше. Как будто кипящая от злости соседка моментально перестала для неё существовать.

Альва ещё пару раз свирепо фыркнула, испепеляя читающую Фридерику взглядом, но потом решила, что это того не стоит. Хлопнув дверью, она выскочила в коридор.

Глава 11. О зебрах и лошадях

Альва шла по дорожке, топая с такой силой, будто хотела выдавить из себя всю злость. В какой-то момент рядом бесшумно спланировал Родриго.

– Ты что, землетрясение?

– Я расстроена, – буркнула Альва, топая дальше. Родриго запрыгал рядом.

– А похоже на землетрясение. Забавно. И кто тебя расстроил?

– Эта дурацкая пустоголовая пиявка, – выругалась Альва.

– А-а-а-а-а, эта, – сказал Родриго, многозначительно кивнув.

– Ты что, знаешь, о ком я? – озадаченно спросила Альва, остановившись.

– Неа, – ответила ворона, всем своим видом показывая, что ей абсолютно всё равно.

Альва пошла дальше, сердито пиная гальку. Мелкие камешки разлетались с дорожки во все стороны.

– Это моя соседка. Она ужасная, просто хуже некуда! – всё-таки объяснила Альва, пройдя ещё пару шагов.

– А разве несколько дней назад её не звали «гадюка»? – всё так же незаинтересованно спросил Родриго и отпрыгнул в сторону, уклоняясь от низко летящего камушка.

– Да, но с тех пор она пошла на повышение! – проворчала Альва. – Оказывается, она не просто вредная, а ещё и читает мои письма!

– О-хо-хо, безобразие, высшая мера наказания! Немедленно выколоть ей глаза! – проверещала ворона, прыгая и хлопая крыльями. Альва сердито посмотрела на скачущую птицу.

– Веселись сколько влезет, но это уже слишком. А ещё она умеет создавать запахи и провоняла всю нашу комнату, – негодовала она. – И всё лишь для того, чтобы выжить меня оттуда!

Эта мысль пришла ей в голову только что, но показалась довольно убедительной.

Родриго внезапно замер на месте.

– Запахи? Она умеет… создавать запахи? – переспросил он.

– Ну, я в этом не совсем уверена… – начала было объяснять Альва. Но Родриго её тут же взволнованно перебил.

– Немедленно подружись с ней! – приказал он тоном, не терпящим возражений. – Я хочу, чтобы меня окутывал аромат жареных каштанов. Нет! Лучше копчёной колбасы! А может быть, личинок жуков? А менять запахи можно?

М-да, что-то его совсем не туда понесло.

– Вот сам с ней и дружи! Ты что, уже забыл? Она ужасная, – напомнила Альва вороне.

– Да-да! Но это не новость, сколько можно об этом твердить! А вот чудесные запахи…

– Эй, я, вообще-то, очень расстроена и зла. Тебя это что, совсем не волнует? – возмутилась Альва.

– Не особенно, – ответил Родриго.

От такой неслыханной наглости у Альвы просто челюсть отвисла. Она уставилась на птицу с открытым ртом, не веря своим ушам.

Родриго, склонив голову набок, разглядывал её чёрными глазами-пуговицами.

– Так, ладно, я передумал! – проговорил он наконец.

– Ну и?

– Пусть будет запах яблок!

Захлебнувшись от возмущения, Альва потопала дальше, не глядя на ворону. Пройдя несколько шагов, она обернулась, но Родриго уже исчез.

– Эй! С дороги! – раздался вдруг чей-то голос.

Альва покрутила головой по сторонам, но никого не увидела.

– Альва! Ты загораживаешь весь вид, – продолжил ругаться непонятно кто.

Голос вроде бы шёл откуда-то сверху. Задрав голову, Альва первым делом увидела большой стеклянный глаз камеры. Позади неё на ветке дерева с довольно кислым видом сидел Йонас.

– Что это ты там делаешь? – удивилась Альва.

– А ты как думаешь? Копаю дождевых червей, – вскинув бровь, съязвил Йонас.

– Здесь хоть кто-нибудь может нормально ответить на вопрос? – взвилась Альва.

– О, да мы не в духе. Почему это? – поинтересовался Йонас.

Тут Альву прорвало. Нажаловавшись на Родриго, она принялась рассказывать о Фридерике. Йонас тем временем осторожно спустился на ветку пониже.

– Можешь подержать? – перебил он Альвино словоизвержение и протянул ей камеру.

Та оказалась весьма тяжёлой.

Йонас спрыгнул с дерева.

Альва вернула ему камеру и закончила:

– И теперь в комнате пахнет, как в клетке с хищниками. Я не преувеличиваю!

Йонас с отсутствующим видом огляделся вокруг и заметил:

– Мой отец всегда говорит: когда слышишь топот копыт, думай о лошадях, а не о зебрах.

Альва недоумевала, к чему он это сказал. Он вообще с ней сейчас разговаривает?

– Чего? Твой папа работает в зоопарке? – растерянно спросила она.

– Нет, в больнице. А про топот копыт это я к тому, что всегда нужно выбирать самое простое объяснение, – ответил Йонас, продолжая осматривать окрестности.

– Ты что-то потерял? – спросила Альва.

– Да. Хороший кадр, – буркнул Йонас, потом тряхнул головой и посмотрел Альве в глаза. – Если у вас в комнате пахнет каким-то зверем, наверное, у вас в комнате какой-то зверь? – спросил он, вскинув камеру на