Урок второй: конец света - Зильке Шельхаммер

– Передайте, что это последний. Если и он пропадёт, господину Хагенбушу придётся рисовать картинки мелом на доске, – пригрозил он.

Альва протянула руку.

Секретарь пристально посмотрел на неё, не спеша отдавать кабель. Он что, размышляет, можно ли доверить ей шнур питания? Серьёзно?

Альва убрала руку. Похоже, не только планшеты, но и вообще любые вещи тут выдавались только после особой церемонии. Которая, очевидно, ещё даже не началась.

– Если вы его повредите, получите сто лет дежурства по кухне. У меня есть такие полномочия, – торжественно заявил господин Петрулла.

О-хо-хо, да как вообще можно повредить шнур? Прыгать через него, как через скакалку? Так он и от этого не испортится.

Альва заметила, что стоящий рядом Тилль послушно кивает и как будто даже робеет. Представление имело успех: кабель ему наконец вручили.

Вежливо поблагодарив секретаря, они покинули приёмную и даже успели закрыть за собой дверь, прежде чем расхохотались.

– Сто лет дежурства по кухне, – повторил Тилль с интонацией господина Петруллы, и они стали спускаться по лестнице, едва держась на ногах от смеха.

Глава 6. Плохая погода для овец

На следующий день Альва сидела на изгороди загона возле хлева и пыталась приглушить у себя в голове перебранку двух ослов.

– Это моя трава! Поищи себе другую!

– Но вчера я ел траву на этом самом месте!

– Ещё чего! Не выдумывай!

К загону по дорожке подошёл доктор Рёсснер, громко шаркая резиновыми сапогами.

– Приветик, Альва! Ты, случайно, не видела тепловую лампу, которая висела в стойле у детёныша косули?

– Нет! А разве его не выпустили в лес ещё на прошлой неделе? – в свою очередь спросила Альва.

– Да, ты права, выпустили. Теперь лампа понадобилась для цыплят, а я нигде не могу её найти, – объяснил доктор Рёсснер, останавливаясь рядом. Он облокотился на изгородь и стал наблюдать за ослами.

Альве очень нравился школьный ветеринар. Она часто проводила время, отведённое на тренинг талантов, здесь, на ферме. Доктор Рёсснер не заваливал её вопросами и не требовал докладывать об успехах, и она могла спокойно заниматься.

– Даже на самом большом лугу эти два осла всегда рядом, – с улыбкой заметил он.

– Да, но не потому, что души друг в друге не чают, а потому что спорят об одном и том же клочке пастбища, – объяснила Альва, наблюдая, как ослы пытались оттеснить друг друга мордами. Со стороны это можно было принять за дружеское подталкивание… Если бы не их разговоры.

– Уйди, ты ешь мою траву!

– Сам уйди, я первый сюда пришёл.

– Серьёзно? Они ссорятся? – выпрямив спину, удивился ветеринар.

Альва кивнула.

Доктор Рёсснер задумчиво почесал за ухом.

– Значит, им скучно! Буду иметь в виду. Спасибо! – сказал он. – Надо подумать, чем полезным можно занять эту парочку, – пробормотал он, помахал Альве на прощание и, всё так же шаркая сапогами, вернулся в хлев.

Альва приступила к тренировке. Она вынула из кармана синий резиновый попрыгунчик с блёстками и принялась перекатывать его между пальцами. Она пристально посмотрела на него, сделала глубокий вдох и… нырнула внутрь.

Если кому-то об этом рассказать, наверняка прозвучало бы странно, но Альва действительно мысленно проникла внутрь мячика. Всё вокруг стало синим, солнечный свет отразился в блёстках, а голоса зазвучали приглушённо, словно пробиваясь сквозь толщу воды.

– А ну, прочь отсюда!.. Это моё место, немедленно убирайся, а не то…

И вдруг всё стихло. Никаких ослиных споров, птичьих криков или гудения насекомых. Не слышно стало даже лошадей в соседнем загоне. Ни единого звериного голоса не вторгалось в её сознание.

Так вот каково это – слышать мир так, как все обычные люди. Альва понятия не имела почему, но в последнее время у неё с каждым днём всё лучше получалось приглушать голоса зверей. По крайней мере, некоторых. Перекатывая мячик в ладонях и по-прежнему утопая в разлитой вокруг синеве, она вспомнила о доме.

Альва скучала по семье. Стоило ей подумать о родителях, как к горлу тут же подступал комок. А ещё её смущало, что в Школе талантов то и дело приходилось сталкиваться с огромными животными, грозовыми тучами, снежными бурями, гололёдом, торнадо, летающими коврами и велосипедами. Для человека, который изо всех сил старался стать нормальным, концентрация странного здесь была высоковата.

Зато у неё появились друзья. Дома она вечно была одна. Впрочем, научившись заглушать голоса животных, она, наверное, смогла бы найти друзей и в своей прежней школе. Но разве ей захочется променять Малу, Тилля и Йонаса на кого-то другого?

Окинув взглядом окрестности, Альва попыталась отвлечься от грустных мыслей. В конце концов, пару недель она уж точно проведёт здесь и незачем расстраиваться заранее. К тому же им предстоит решить ещё одну загадку! Вспомнив об этом, Альва почувствовала радостное волнение. Ленни уже отдала ей листок со стихотворением, полным неясных указаний. Они могли означать всё что угодно. На этот раз на кону стояло не золото или прочие богатства – там прямо так и было написано. То есть поиск клада исключался. Честь и слава тоже были ни при чём. О чём же тогда шла речь? О каком «светлом будущем»?

Задумавшись о загадке, Альва ослабила концентрацию на мячике, за что немедленно поплатилась. В её сознание внезапно ворвались голоса. Причём не ослиные.

– Одува-а-а-а-а-анчик, чуде-е-е-есный одува-а-а-а-а-анчик! Одува-а-а-анчик!

– Травка, травка, травка, базилик! О, листочек кле-е-е-е-евера! Травка, щаве-е-е-е-ель… привет, кузнечик!

– Кле-е-е-евер, люблю кле-е-е-евер, кле-е-е-евер, кле-е-е-е-евер!

О нет! С холма спускалось её тяжелейшее испытание.

Овцы!

Эти животные отвечали тут за стрижку газонов, а потому свободно разгуливали по всему острову. И тема для разговоров у них всегда была одна и та же: корм!

Небольшое стадо подошло вплотную к забору – а значит, и к ней. С чего это вдруг? Казалось, овечки догадываются, что Альва понимает каждое слово их бесконечной нудной песни.

– Бедренец! Бе-е-е-бе-е-е-бе-е-едренец! Бе-е-е-е-е-е-едрене-е-е-ец!

Один барашек остановился чуть поодаль. Он непрерывно щипал траву, повторяя один и тот же, мягко говоря, не поражающий оригинальностью, текст:

– Травка! Травка! Травка! Травка! Травка! Травка! Травка!

Овцы наделали столько шума, что мгновенно вывели Альву из себя, а ведь их было всего пять!

Хорошо хоть, у людей не так. Альва вообразила, как школьники в столовой за обедом тянут на все лады:

– Макароны! Макаро-о-о-о-о-оны! Макароны!

– Я ем помидо-о-о-о-оры!

– Салат, салат, о, грибочек и-и-и-и салат!

Содрогнувшись, она решительно уставилась на мячик.

Но ни сфокусироваться, ни провалиться внутрь на этот раз не вышло, как бы она ни старалась. Альва долго крутила в руках попрыгунчик, однако против бедренца и клевера он оказался бессилен.

Краем глаза она заметила, как рядом приземлился Родриго.

– Что тебе нужно от травоядных? – спросил он.

– Хочу научиться заглушать их голоса, – ответила Альва, сунув резиновый мячик в карман.

– Отлично придумала, – одобрительно кивнула ворона.

– Прекратите действовать на нервы! – скрипуче прокаркал Родриго, обращаясь уже к барашкам.

Те удивлённо задрали головы и