Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

что ты умна и, вероятно, знаешь все лучше меня, только мне жалко, что не сбудутся мои мечты, и эти мысли мучают меня и не дают спать по ночам. Но если ты действительно… действительно думаешь…

— Я ничего не думаю, — рассердилась Гарриет. — Поступай как знаешь! Если ты не захочешь помочь мне, я попрошу Вивиан. В понедельник утром я узнаю, что ты сделала. А теперь, пожалуйста, не задерживай меня — мне еще нужно выучить стихотворение!

Глава VI. Льстивые обещания

Без сомнения, Гарриет Лен была умной и смелой девочкой, но и она немного волновалась, входя в детскую Ральфа, чтобы разбудить его в субботу утром.

Ральфу отвели замечательную комнату. Дверь из нее вела в спальню мисс Форд, но сейчас она была закрыта. Ральфу больше всего хотелось быть настоящим мальчиком, а «настоящие мальчики» должны спать одни. Спящий он был очень красив: его темные локоны откинулись со лба, длинные черные ресницы тенью лежали на круглых щечках, ярко-красные губки слегка раскрылись, и лицо, казалось, улыбалось. Но Гарриет не заметила очарования спящего ребенка.

«Несносное создание, — думала она. — Если бы не пони и не мое решение отбить его у Робин, я бы устроила ему сегодня хорошенький денек!»

Но за лошадку стоило побороться, а Гарриет была хитра. Она наклонилась над Ральфом и нежно дотронулась до его руки. Он проснулся, посмотрел на Гарриет и пробормотал:

— Что? Что такое?

— Пора вставать, — ответила Гарриет. — Сегодня я твоя попечительница.

— Ох, — Ральф побледнел и поежился.

— Можешь лежать в постели, сколько тебе угодно, — сказала Гарриет, — я не пожалуюсь на тебя. Сегодня ты можешь вести себя как захочешь: будешь делать только то, что тебе нравится.

— Правда? — спросил мальчик.

— Ну, конечно. Зачем тебе быть паинькой?

— Но папа хочет, чтобы я был хорошим мальчиком, и миссис Бёртон тоже. Я люблю миссис Бёртон, а ты?

Гарриет очень хотелось ответить «нет», но, сжав губы, она утвердительно кивнула головой.

— Ведь это ты была так груба со мной в первый день, так? — спросил Ральф. — Это ты ударила меня по щеке?

— А ты меня колотил кулаками, — ответила Гарриет.

Глаза Ральфа заблестели.

— Значит, мы квиты, — продолжала Гарриет. — Ну, пожмем друг другу руки и будем товарищами.

— Как хорошо, что ты меня простила, — сказал Ральф.

— О, это пустяки, — отмахнулась Гарриет. — Если бы ты знал меня хорошенько, ты бы решил, что я самая лучшая девочка в школе.

— Правда?

— Да. Но не встать ли тебе, наконец? Я придумала, как провести день.

— Придумала?

— Я знаю отличные игры. Ты представить себе не можешь, как нам будет весело.

— Неужели?

— Но с постели лучше все же встать. И, знаешь, ты можешь умыться сам.

— О, я еще никогда не умывался один, — заметил Ральф.

— Надо же когда-нибудь попробовать! Я сяду и буду смотреть из окна, а ты влезай в ванну и поплещись хорошенько. Ничего, если намочишь пол, — настоящие мальчики не должны об этом беспокоиться. Ну, вставай же, а я буду смотреть из окна.

И Гарриет отвернулась к окну и застыла неподвижно. Ральф с удивлением посмотрел на нее. Гарриет произвела на него куда большее впечатление, чем добрая Фредерика, сострадательная Пешенс и даже хорошенькая, славная Роза Эмберлей. Те были обыкновенными, вполне славными и милыми, но в них не было ничего особенного. А эта худая долговязая девочка с жидкими светлыми волосами показалась ему необычной.

С легким восклицанием Ральф выскочил из постели, сам умылся и оделся, как умел, и подошел к Гарриет.

— Ну, товарищ, — сказала она, взглянув на него, — ты готов?

— Совершенно, — кивнул Ральф. — И, знаешь, мне нравится, что ты зовешь меня «товарищем». Ведь ты уже совсем взрослая девочка…

— А ты совсем не девочка, — прервала его Гарриет. — Ты настоящий мальчик, и прехорошенький. Ты знаешь, что хорош собой?

— Нет, — проговорил Ральф и покраснел, — мальчикам совсем не обязательно быть хорошенькими…

— Ну, так я скажу тебе, что ты красив. Я дам тебе посмотреться в зеркало. Но потом, а теперь пойдем вниз. Сегодня мне позволено делать с тобой все, что вздумается, и мы повеселимся вдоволь.

Веселье началось с того, что вместо завтрака был устроен настоящий пикник. Ральф и Гарриет набрали хвороста, вскипятили воду на костре, разложенном в уголке площадки. Гарриет не обратила внимания на то, что в этот час там было сыро и холодно; понятно, что и Ральф не думал об этом. Он радовался и, поджигая костер, забыл решительно обо всем на свете. Да, действительно, Гарриет была очень мила, она даже разрешила ему возиться со спичками.

— До сих пор мне никогда не давали спичек в руки, — заметил он.

— Если хочешь, положи их в карман, — пожала плечами Гарриет, — настоящих мальчиков не следует слишком стеснять. Ведь ты же не станешь нарочно обжигаться?

— Конечно, нет.

— А у тебя есть собственный ножик?

— Нет. Папа говорит, что я еще слишком мал для этого.

— Совсем не мал, — возразила Гарриет. — Если хочешь, я подарю тебе нож. У меня есть старый заржавленный ножик со сломанным лезвием, но он при этом совсем настоящий. Я отдам его тебе.

— Благодарю! — воскликнул Ральф, но, немного подумав, спросил: — Только, может быть, мне лучше не брать его? Это было бы неприятно папе.

— Пожалуйста, делай как хочешь. Ты сыт?

— Да, спасибо. Все было так хорошо! — сказал мальчик, а потом прибавил застенчиво: — Ну, теперь, я думаю, нам лучше всего начать уроки. Я очень не люблю читать, но мне нужно учиться.

— Тебе незачем учиться, — отрезала Гарриет. — Я не буду давать тебе уроков.

— О! Но ведь