В дальний путь - Владимир Иванович Кауров

и стал, тихо скользя, продвигаться вперед. Но скоро тонкий лед под ним треснул, и он погрузился в ледяную воду. От страха, что нехватит сил добраться до берега, он дважды хлебнул ледяной воды. Окоченевшие ноги опустились и наткнулись на что-то твердое. Неужели дно? Но этого не могло быть на середине реки. «Мель, мель…» подумал Гриша, из последних сил напрягся и, упершись руками в острые ледяные края полыньи, попробовал вылезть. Несколько раз обламывался тонкий лед, но в каком-то месте он оказался покрепче, и Грише удалось ползком взобраться на него. Дальше до берега он полз осторожно, медленно, не думая уже о погоне.

Вот и берег. Самое страшное — позади. Но колющий прямо в сердце холод гнал издрогшего мальчика вперед.

Встреча

Гринька и Минька отправились к станционному рынку — нужно было купить хлеба и луку на всю берлогу. Денег было мало, но ребята надеялись выторговать лук подешевле — день базарный, привоз большой. Гринька, кроме того, хотел сам поразузнать — правда ли, что Гришу разыскивает полиция.

Множество крестьянских телег стояло рядком. На одной из них ребята увидели парнишку, который стоял в телеге, смешно вытягивая шею, и оглядывался вокруг.

— Ты на дерево залез бы, оттуда виднее будет, — обратился к парню Гринька.

— И залезу, если не найду, что надо, — ответил мальчик.

— А что ищешь?

— Да я братишку ищу, потерял его.

Гринька быстро обернулся к Миньке:

— Ты иди, Минька, на базар, а я тут побуду. Купи хлеба — и обратно.

Когда тот ушел, Гринька снова заговорил с мальчиком:

— Братишку ищешь? А как его звать, твоего братишку?

— Володька. Маленький он еще…

— Ну-ка, слазь. Ты не Гришка ли Ткаченко?

Гриша не слез — свалился с телеги и только смог сказать:

— Да-да! Я Ткаченко!

Гринька схватил его за руку:

— Бежим, а то тебя здесь сейчас жандармы поймают — ищут тебя. А Володька с нами.

Гриша ни о чем больше не спрашивал и побежал вместе с Гринькой.

Они пробежали железнодорожный поселок, выскочили за полотно и только за сенными складами остановились.

Гринька сказал:

— Не бойся, я все знаю: ты из полиции убежал. Тебя искали и теперь ищут. Меня зовут тоже Гринька. Пойдем, сейчас увидишь Володьку — он у меня.

Володька первый увидал Гришу. Он бросился к нему, потом отвернулся и заплакал.

— Вот так… — сказал Гринька. — Где бы радоваться, а ты плачешь…

Гриша тоже с трудом сдерживал слезы. Он стоял сначала молча, а потом совсем по-взрослому сказал:

— Ну, как ты тут без меня?

И, не дождавшись ответа, сам стал быстро и отрывисто рассказывать о себе.

Мальчики наперебой рассказывали друг другу о своих злоключениях.

Володька никак не мог понять, как же Гриша очутился на рынке. Теперь, когда Гриша был в тепле и все страшное осталось позади, он рассказывал обо всем как о веселом происшествии. После невольного купанья в проруби его, мокрого и замерзающего, подобрала проезжавшая мимо крестьянка; она обогрела его, обсушила, напоила какими-то травами, чтобы не захворал с простуды. С ней он и на базар приехал.

— Теперь, небось, и она меня ищет. Ну да ничего! Я ей сказал, что на станцию пойду.

Гринька сначала с интересом слушал, затем перебил оживленный рассказ:

— Ишь, разболтались! Вот сейчас придет тот парень, что пошел на базар, Минька. Парень он хороший, только кто его знает… Так ты, Гриша, будешь не Гриша Ткаченко, а Васька, и не брат Володькин, а мой земляк. А ты, Володька, ни гу-гу, смотри не проговорись!

— А откуда ты земляк-то, должен я знать? — спросил Гриша.

— Вот придет Минька, буду ему рассказывать, и ты узнаешь. На одном солнышке онучки сушили, понял? Ну, я пойду встречу Миньку, а вы побудьте здесь.

На следующий день утром, когда обитатели сенного логова пошли на «добудки», Гринька, Гриша и Володька после недолгого совещания приняли решение, что все трое пешком пойдут из Казани в сторону Екатеринбурга, а там где-нибудь на станции или у разъезда сядут в поезд.

В сенном логове погасили коптилку. Гринька собрал свое имущество — железную банку, три деревянных ложки, ножик-самоделку. Вылезли из сена, задвинули тюк на место.

Гринька с сожалением посмотрел на это жилье — он с лета считал его своим домом, — махнул рукой и сказал:

— Ну, оставайся, лавка с товаром!

Ребята пролезли под колючей проволокой изгороди и направились вдоль полотна железной дороги. Вскоре вошли в сосновый лес. Молодой, мохнатый, слепяще белый снег лежал на деревьях; в лесу было тихо, только изредка дятел постукивал носом — добывал пищу.

Прошли верст десять; по дороге им никто не встретился. Володька стал заметно уставать. Решили остановиться, отдохнуть и закусить. Для этого подыскали в стороне на покосе стог сена, по целине добрались до него, надергали сена и уселись за стогом. Гриша вынул из мешка Володи, который теперь нес он сам, весь запас продовольствия: ковригу хлеба, шесть луковиц, две селедки и мороженый кочан капусты.

Только приступили к еде, как по дороге забрякали почтовые колокольчики. Показался возок, запряженный парой лошадей. На облучке сидел кучер в тулупе; кто сидел в закрытом возке, не было видно. Друзья переглянулись, ближе прижались к стогу. Возок проехал, колокольчики затихли вдалеке. Ребята снова переглянулись и быстро стали доедать. Отдыхали они недолго и пошли дальше.

Поздно ночью подошли к железнодорожной станции.

— Вы побудьте здесь, а я схожу в разведку, — сказал Гринька. — Я скоро! — и ушел.

Гриша с Володькой отошли от дороги в сторону, в лес, и стали ждать; говорить от усталости не хотелось.

У Володьки в сапогах стали мерзнуть ноги.

Гриша посоветовал ему вокруг сосенки пробежаться, а рукой придерживаться за дерево:

— Покаруселишь раз с десяток без остановки — и тепло будет.

Вскоре по дороге послышался хруст, шаги и Гринькин свист. Ребята ответили ему. Гринька подошел веселый:

— Ну, наши дела на мази! На станции стоит товарный, идет в сторону Красноуфимска. Пять платформ с грузом. Я на одной платформе нашел такое купе — хоть до Владивостока езжай!

— А ты был во Владивостоке? — спросил Гриша.

— Там не был, а в прошлом году с солдатами доехал до Омска. Всю дорогу плясал, а они меня кормили и от офицеров прятали. А в Омске при проверке меня какой-то офицер нашел и сдал жандармам, да я убежал. Мне ведь в Сибирь на прииски надо попасть. Гам у меня отец на Ленских приисках работает каторжником… Ну, пошли, а то пробалакаем, и поезд уйдет.

До платформы с грузом добрались незамеченными. Гринька влез, втащил Володьку. Гриша вскарабкался сам. За стенкой тормозной