Вика - Генрих Соломонович Книжник

вызвала пожарных, они потушили и спрашивают у Вики, как узнала?! А она говорит, что ей пёс, который оставался в квартире, сообщил. Наша соседка слышала. Можете у неё спросить, можете у пожарных. И с кошкой своей: посмотрят друг на друга и всё друг про друга понимают и молча договариваются, что им делать дальше. И люди даже видели, как она в парке на собак смотрит, ни слова не говорит, а собаки сразу выполняют её приказы…

Все повернулись ко мне, а у меня прямо в ушах звон. И Сеньки рядом нет: порезал на последнем уроке палец и убежал в медпункт, а оттуда домой. Ну не молчать же мне! Я пересилила себя, улыбнулась и говорю:

— Ага, разговариваю. Со всеми. И с собаками, и с кошками. И с тараканами. Недавно они мне сообщили, что Васька по ночам превращается в таракана, бегает с ними по чужим кухням и еду ворует. А к утру превращается обратно в Ваську и идёт в школу. И мне тоже одна соседка сказала, что она как-то ночью вышла на кухню, а там тараканов — туча, и главный у них Васька. Она его сразу узнала.

Тут все как захохочут, как закричат:

— Таракан-таракан-таракашечка! Вася-Таракася! Тараканий командир!.. — Ну и всё такое.

Васька стоит с открытым ртом, головой вертит во все стороны… И вдруг весь сморщился — и бегом из класса. Наверное, реветь в туалете.

Все ребята повалили из класса по домам, а я осталась, потому что ноги дрожали от переживаний. Тут я увидела на Васькином столе его рюкзак и поняла, что он за ним сейчас вернётся. Подхватила свой и понеслась к двери. Тут он и появился. Зарёванный, сопли рукавом утирает. Я скинула свой рюкзак с плеч и приготовилась треснуть им Ваську, если полезет драться, а он вдруг опять заревел — слёзы ручьём — и кричит:

— За… за что ты меня так ненавидишь?! И не… не уважаешь?! Та…тараканом назвала! Перед всем классом… Все смеялись, а ты такая довольная сидела! У-у-у!

У меня чуть глаза от изумления не вывалились:

— Что-о?! Это я во всём виновата? Это не ты меня волчихой-оборотнем назвал? Не ты толкал, за волосы дёргал, подножки давал?! Я из-за тебя сколько раз коленки сбивала, колготки рвала! Не ты ли мою Катю в фонтан кинул? Не ты Ирму на меня натравил? А кирпич в рюкзак? А спичку в замок? А пустую ручку перед диктантом вместо моей новой?

— А что мне делать? Обидно ведь. Я с тобой дружить хочу, а ты на меня — как на таракана… У-у-у… Тебе твоя кошка дороже человека… А когда тебя Зоя с диктанта из класса выгнала и двойку пригрозила поставить, знаешь, как я переживал? И Сенька-Синька твой всё время с тобой домой ходит. У-у-у! Сам он таракан! А оборотень — это же не обидно. Это и волк и человек. Таких очень мало. И они не злые, они несчастные. Я тебе хотел помочь нести это бремя… А ты про меня — таракан!

Когда я опомнилась, то поняла, что сижу с открытым ртом. Рот я захлопнула, но что сказать — не знаю. И не пойму — это Васька дурак, что так по-дурацки приставал, или я дура, что ничего не понимала. И ведь посмеивались девчонки… Верка в упор сказала, что Васька ко мне «неровно дышит», а я не поверила, разозлилась, сказала, чтобы она перестала болтать глупости, а то поссоримся. Она и перестала. А оказывается — правда! Ну, и что теперь делать?

Васька стоит, кулаком нос вытирает и этим же кулаком глаза. И вдруг мне стало его так жалко, что я чуть сама не заревела. Я полезла в рюкзак, достала пачку бумажных платков, отдала ему и сказала:

— Ну, Вася, ну прости! Ну как я могла знать, ты ведь со мной, как с врагом… А что я могу сделать, если дружу с Сенькой и с ним хожу домой! Я больше не буду тебя ненавидеть, мы можем и с тобой домой ходить. По телефону можем разговаривать. А ты вон Нельке нравишься, все девчонки это знают. Она ведь красивая…

Васька вдруг бросил вытирать щёки платком и закричал:

— Да не нужна мне эта твоя толстая Нелька!

Схватил свой рюкзак и выскочил из класса.

А я плюхнулась на стул и замерла. Да-а-а! Дела-а-а!

* * *

Я сидела и думала… Это ж надо, как я Ваську, оказывается, обижала. И мне ни разу в голову не пришло, что он тоже человек. Как он сказал: «Тебе твоя кошка дороже человека». Но ведь Катя моя подруга, а Васька был враг. Мне и сейчас Катя дороже Васьки. Она хоть и кошка, но умеет думать и любит и меня, и маму, и папу как человек. Когда мама болела, Катя всё время рядом с ней лежала, и грела её, и что-то ей мурлыкала… Она и радуется, и огорчается вместе с нами… И всё же Васька человек, а Катя — нет. А почему человек дороже зверюшки? А если бы какие-нибудь бандиты захватили Ваську, чтобы убить, и сказали мне, что отпустят его, если я отдам им Катю, чтобы убить её? И Васькина мама, тётя Тоня, со слезами просила бы меня отдать Катю, отдала бы я её? А какую-нибудь незнакомую кошку? Ужас!.. Вот ведь Васька — гад, наговорил тут всего, а я теперь мучаюсь. Да ну, не буду думать об этом, не хочу!! Домой пора.

Тут в класс влетел Сенька. Пальто расстёгнуто, забинтованный палец вверх торчит. Откуда взялся? Он же после медпункта должен был уйти домой.

— Ты что здесь одна делаешь? Я жду, жду внизу