Вика - Генрих Соломонович Книжник

— тебя нет. Ребята из школы идут, что-то говорят про оборотней, про тараканов. Смеются — заливаются. Я опять жду, а тебя всё нет. Потом Васька выскочил, злой, рожа красная… Ты его побила, что ли? Я схватил его за рукав и спрашиваю: «Что это за оборотни, что за тараканы? Объясни толком!» — а он рукав выдернул, плюнул в мою сторону и побежал. Я хотел его догнать и дать как следует, чтобы не плевался, но палец болит, и за тебя заволновался. И побежал посмотреть, почему тебя нет. Что случилось?

— Ничего не случилось. Просто Васька сказал, что я скоро сама стану кошкой или, ещё хуже, волчихой, и поэтому я — оборотень. А я сказала, что оборотень он сам: по ночам превращается в таракана и бегает по чужим кухням. Все стали хохотать, а он обозлился. А чего это ты не дома и сияешь?

— А у меня большая радость! Не стерпел, прибежал тебе рассказать. Папа бабку из больницы привёз со всеми её анализами. Ну, думаю, счастье кончилось. А он меня в мою комнату прогнал, вместе с мамой пошёл в бабкину комнату. Я не выдержал и побежал подслушивать. А там папа бабке её анализы вслух читает и говорит, что она абсолютно здорова и что врачи рекомендуют ей меньше есть и больше двигаться: гулять, записаться в группу, где старики топают гуськом с двумя палками, заниматься домашним хозяйством, ну и всё такое. Тут такой крик поднялся, что я убежал к себе. А потом папа с мамой вышли от бабки, дверь осталась открытой, и я аж у себя услышал бабкин рёв: «Завтра же домой уезжаю!» Я выскочил, смотрю — папа красный, как помидор, руки трясутся, а мама улыбается — просто сияет. Я спрашиваю: «Уедет?» Папа ничего не ответил, только рукой махнул, а мама шепнула мне: «Уедет». Я убежал в свою комнату и стал там плясать на диване. А Ирма вскочила с подстилки, смотрела на меня и лаяла от удивления.

* * *

С Сенькой мы ходили в школу и из школы, а когда Сеньки из-за чего-нибудь не было, ходили с Васькой и разговаривали. Васька оказался совсем не дурак, с ним даже интересно было. Сенька надувался, когда я ходила с Васькой, и один раз заявил, что я не должна ходить и даже разговаривать с Васькой. Я спросила почему, и он ничего объяснить не смог. Я не стала дальше выяснять — и так знаю. Дружить — мы дружим, а командовать мною я ему не дам, и сказала, что буду с Васькой ходить. Он тогда сказал, что побьёт Ваську, если ещё раз увидит со мной, а я спросила:

— А если кто-то сильный захочет побить тебя за то, что увидит со мной?

Он уставился на меня, ничего не сказал, и мы пошли дальше. Только у самой школы пробормотал:

— Стану с ним драться, пусть побьёт.

Мне такой ответ понравился, я ему это сказала, и Сенька сразу повеселел.

* * *

Я давно просила маму или папу сходить со мной в зоопарк. Мне очень хотелось посмотреть на зверей: вдруг я пойму, о чём они разговаривают. Наконец уговорила. Мы пошли в зоопарк с мамой и взяли с собой Сеньку.

Сначала было интересно. Зверей много — разные, красивые и некрасивые, но все симпатичные.

Вдруг мне стало их жалко. Сидят, ничего не делают, даже друг с другом не разговаривают. А о чём им говорить? Каждый день одно и то же, всё уже давно переговорено. Ни охоты, ни опасностей. Наверное, им даже есть неинтересно. В одной клетке волк ходил, как маятник: туда-сюда, туда-сюда… Я попыталась спросить, как ему живётся, — он остановился, посмотрел на меня тоскливыми глазами и ничего не ответил. И снова стал ходить. Может быть, тосковал по своей стае, по холодному, голодному лесу?

Зато у птиц было столько разговоров!.. Такой крик стоял… Я прислушалась, но поняла только, что они ссорятся.

Слоны разговаривали друг с другом о каких-то своих делах, а со мной общаться не захотели. Зато обезьяны-макаки сбежались ко мне, когда я подошла к их вольеру, запрыгали и закричали все сразу: «Ах, ох, разговаривает! И сама на макаку похожа! Скорее все сюда! Вот она, смотрите! Что принесла? Ничего? Пошли отсюда…»

И все сразу тут же убежали. Только одна молодая обезьянка просунула руку сквозь решётку, ухватила меня за палец, долго его разглядывала, подумала: «Совсем как у меня» и тоже убежала.

Мне не понравилось в зоопарке, а Сенька бегал от клетки к клетке и всё кричал мне:

— Гляди, гляди! Ух ты! Правда, здорово?!

Потом мы зашли в кафе, и мама купила нам пирожные. Там было хорошо.

* * *

Через неделю у Сеньки был день рождения. Он пригласил меня и сказал, что его папа и мама будут рады, если я приду. Ну, а он, Сенька, — само собой!

Я спросила у папы, что ему подарить. Папа задумался, потом полез в свой стол и достал из ящика кожаный футлярчик с карманами. В большом кармане была толстая записная книжка, а в маленьком — красивая ручка. В записную книжку я вложила листок со словами: «С днём рождения».

Сенька мой подарок долго разглядывал, потом расчистил место на своём столе, положил футляр на середину и сказал:

— Серьёзная вещь.

На Сенькин день рождения пришли наши ребята и ещё незнакомые мальчик и две девочки: какие-то родственники или дети друзей его папы и мамы. Было весело — у Сеньки хорошая музыка.

Когда все разошлись, Сенька