Аисты - Вера Адлова

— Так что ты тут делаешь, а? — повторил старик Муха, но, не дождавшись ответа, плюнул в сторону и, пробираясь между столиками, направился к выходу.

Вило попытался крикнуть:

— Йогана!

Но Йогана была в другом конце зала и не услышала его.

Он гнал трактор с максимальной скоростью: три раза обернуться и тогда отдыхать! Как можно скорее закончить работу!

Отдохнуть! Закончить работу! Это ему хотелось, хотя сейчас он снова чувствовал себя бодрым. Уже оставалось недалеко до перекрестка, где ему надо было сворачивать на проселок, как вдруг он увидел впереди на обочине грузовик. Шофер копался в моторе, а рядом теснилась группка девчат. «Это что за экскурсия?» — подумал про себя Вило, приближаясь к ним. А когда подъехал, девчонки как пчелы разлетелись в стороны и замахали руками, закричали: «Остановись! Остановись!» Сразу было видно, что это не деревенские девочки. «Наверное, приехали помогать убирать урожай, — подумал он и усмехнулся: — Только едут они слишком рано, почти к ужину».

«Остановись! Остановись!» — кричали девчата, загородив путь, так что ему ничего другого не оставалось, как затормозить.

Он спросил их, что им надо, причем спросил без улыбки, строго, даже сердито, потому что спешил. Но он уже остановился, а для них это было главное.

«Машина у нас сломалась, уже более двух часов прохлаждаемся», — сказала одна из них. «Кто они?» — пытался догадаться Вило, вглядываясь то в одно, то в другое лицо. «Хорошенькие девочки, факт… Но как они собираются убирать кукурузу? На них даже сапог нет. На некоторых летние туфельки… Девочки, девочки, завязнете вы в нашей грязи по уши», — думал Вило, переводя взгляд с одной на другую. Тут к нему подошел шофер грузовика, похожий больше на мясника, чем на шофера, объяснил, что ехал с большой скоростью, что шарикоподшипники не выдержали и расплавились, так что теперь ничего другого не остается, как ждать помощи, а эти девчата пусть себе идут пешком в соседнюю деревню Белице. Девочки загоготали, как гуси: «Идти в Белице? Возьмите нас, ведь мы едем помогать убирать урожай. Нас ждут!»

«Значит, я не ошибся, — подумал Вило. — Приехали помогать эти красоточки с накрашенными ноготками. Что-то от них останется?» А вслух сказал: «Я еду не в Белице, а в поле, вот по этой проселочной дороге». У одних обиженно вытянулись лица, другие что-то зашептали, кто-то свистнул, а одна девушка попросила, чтобы он подвез их до Белице, ведь тут всего пустяк — несколько километров.

Чем больше он на них смотрел, тем больше они ему нравились, особенно та, что стояла впереди, — волосы черные как уголь, а глаза светятся как звезды. Он не смог им сразу отказать, и, сообразив это, они моментально бросились к прицепу.

«Я еду не в Белице», — повторил он снова, но уже не так решительно и твердо. Что-то в нем надломилось. Действительно, что такое несколько километров, если среди девочек находится та, черненькая. Они почувствовали, что выиграли, и, смеясь, размещались на грязном прицепе» Прижимаясь одна к другой, они щебетали, как воробьи. «Можем ехать, дяденька!» — закричали они и весело расхохотались.

«Я вам покажу дяденьку, — обиделся он и сердито отрезал. — Глупые вы тетки!»

Трактор набирал скорость. Перед глазами Вило лежала нарезанная кукуруза на Больших болотах, но раз уж девчата забрались на прицеп, он отвезет их в Белице и тотчас же вернется обратно.

Временами прицеп подбрасывало на дороге, и девочки не переставали смеяться. Потом запели песню «Нас одиннадцать…». Трактор отбивал ритм, девушки пели, и ему стало тоже весело. Это напомнило ему жизнь в училище, где девчонок тоже было много, где никто ничего не принимал всерьез, где из всего делали шутку, короче, где было здорово. За первой песней последовала вторая — «Зузана, Зузана, Зузана… ля-ля-ля, ля-ля-ля, ля-ля-ля…». За «Зузаной» — «Барборка, Барборка, отвори окошко, посмотри, какой чудесный день…». Действительно, какой чудесный день: на прицепе куча девчат, он их везет, особенно хороша та черненькая, она ему чем-то напоминает Божену — девочку, которая ему так давно не пишет, наверное, ей понравился кто-то другой из удилища… «Барборка, ты единственная…» На Божену это похоже, что она нашла кого-то другого, недаром все мальчишки называли ее не Боженой, а Брижит Бардо и завидовали ему, Вило, что она ходила с ним. А эта черненькая так на нее похожа, только немножко пониже, и глаза у нее голубые… Он повернулся и отыскал ее взглядом, увидел, что сидит она у борта и задорно поет. Она заметила, что он смотрит на нее, и шутливо помахала ему рукой. Девушки засмеялись и потом уже все стали махать ему рукой. «Какие они веселые, — подумал он. — У нас таких нет, наши совсем другие».

Белице приближалась, девчата пели. «Я пошел бы на Северный полюс, лишь бы ты заметила меня». Белице приближалась, и Вило становилось грустно: ему не хотелось вспоминать о кукурузе на Больших болотах, об отце, который его ждал. Он слышал только слова: «Барборка, Барборка, отвори окошко…» Он не замечал, что сам поет, не чувствовал усталости, она исчезла, словно от прикосновения волшебной палочки. Та, черненькая, какая она красивая, такой у них в деревне нет. Конечно, городские девчата совсем другие. Они поют те же песни, что пел и он в училище. Какие это были изумительные времена: Густав играл на гитаре, все пели, танцевали, шутили, но в то же время учились, работали. Это была жизнь!

Как раз два года тому назад решался вопрос, что ему дальше делать, учитель его уговаривал остаться в деревне, а мама, наоборот, отговаривала и даже плакала. А отец сказал: «Если он сам хочет, пусть остается. И дед мой работал в поле, и я работаю, нашему колхозу нужна молодежь». А ему он сказал: «Пошлем тебя в сельхозучилище». Тогда Вило был совсем мальчишкой, мало чего понимал, но трактор любил с детства, мечтал стать трактористом и наконец стал им, но когда он вернулся из училища, быстро понял, что в деревне ему чего-то недостает, что здесь никто так не дурачится и не веселится, что здесь только одно — вози да паши, и вот сегодня он снова ясно ощутил, что те, кого он везет на прицепе, это иной мир, более легкий, веселый, беззаботный. «Барборка, Барборка, отвори окошко…» Он снова оглянулся. Интересно, как зовут эту черненькую, может быть, Барборка, а может быть, и Божена. Но как ее спросить об этом? Вот