Аисты - Вера Адлова

нам разрешают бесплатно кататься на коньках. Таким образом мы экономим на билетах и в буфете в раздевалке покупаем себе лимонные вафли и соленую соломку. Крошлак спортсмен что надо, он из любого положения может забить шайбу. И как-то показывал нам разные приемы, как бить вытянутой рукой и с размаха, но мне ни разу не удалось так двинуть по шайбе, чтобы она перелетела за ворота.

Анди Вейс из «Б» ходит на физкультуру в синем тренировочном костюме с надписью ЧССР на спине, он играет в ручной мяч за сборную. Это отличный нападающий, забрасывает мячи даже с поворота. А когда он играет, в воротах никто не хочет стоять. В школе ребята треплются, что у него язва желудка, но я думаю, все это от зависти.

Этими двумя школа гордится. Когда у них игры, они спокойно могут пропустить любое занятие. А вот почему Еремяша сразу взяли играть в баскетбол, это для меня загадка. Ничем он особенно не выделяется. Я с ним дружу, это факт, но правда же, нет в нем ничего особенного. Могли бы у нас найти и получше. Он даже не выше меня, а с мячом так и вовсе не умеет обращаться. Когда физкультурник за пять минут до окончания урока дает нам мяч, это скорее похоже на регби, чем на баскет. Настоящее сражение! Все бросаются в одну кучу, самый сильный Врабец, он уже поднимал 50-килограммовую гирю над головой, хватает мяч и бежит с ним. Остальные бросаются следом, повисают на нем, но он не поддается. В конце концов всегда кого-нибудь ударят в бок или кому-нибудь наступят на руку, тем игра и кончается. Физкультурник печально качает головой: вот видите, видите, зачем вам мяч, если вы не умеете играть.

С Еремяшем мы вместе ходим домой; до пассажа с нами идет Полчак, а потом уже только мы вдвоем. Вот и сейчас мы шли и разговаривали обо всем: о школе, о спортсменах и политике, о ребятах и девчонках из класса.

— А ты хочешь играть в баскетбол? — неожиданно спросил Еремяш.

— Куда уж мне, — махнул я рукой.

Конечно, я с удовольствием поиграл бы в баскет. Про себя я снова прикинул свои возможности. Ведь Еремяш должен знать, что это только мечты. Когда было тепло, мы ходили поиграть в Петржалки на Поштаров или на Ковосмальт. От щитов для корзин уже отстает фанера, кольца обвисли, словно от усталости, но играть еще можно. Разметку не видно, так как ее давно размыли дожди, и всю площадку покрывает слой листвы, осыпавшейся с ближайших тополей. Мяч там вести трудно, он отскакивает куда ему вздумается, но играть можно. Иногда нам удавалось прошмыгнуть на Червену гвезду, пока нас не замечал администратор или его жена, вечно развешивающая под трибуной майки футболистов.

А в нормальный спортивный зал не попадешь, даже если там никто и не тренируется. Мы пытались договориться со школьным сторожем, даже скинулись ему по 10 крон, но он боится директора. А вдруг тот догадается, и тогда у него будут неприятности. Вечно какие-нибудь отговорки, тысячи отговорок, только бы не пускать нас. Ребята с Кленской ходят в девчачью школу, что в конце улицы Красной Армии, им разрешают играть потому, что отец Питля работает в школе истопником, а мама Бетлака — учительницей. Но тем не менее мы их здорово отделали на летних школьных соревнованиях.

Но теперь на улице уже не поиграешь, в перчатках баскет не баскет. Это глупость, хотя кому-то и такие идеи приходили в голову. Пока мы дошли от пассажа до магазина самообслуживания, я перебрал в уме все возможности и отверг предложение Еремяша. Зачем предлагать вещи невозможные?

— В спортзал нас не пустят, об этом не мечтай!

— Не у нас, а в клубе, — произнес он торжественно.

— В каком клубе? В настоящем?

— Ну конечно!

Мне показалось, что он бредит.

— Ты бредишь. От этого хорошо помогают холодные компрессы и горячий чай. Кому мы нужны?

— Да все в порядке. Я уже играю.

— Ты? Не смеши? За кого? За команду «Рваные трусики»? Или, может, за «Славию»? Позвольте не поверить.

«Славия», конечно же, лучшая команда, они играют в первой лиге, в новом зале, и мы ходим за них болеть.

— За «Славию». А что тут такого? В юношеской команде! — спокойно и совершенно серьезно произнес Еремяш.

— Точно? Не шутишь?

— Конечно, шучу. Тренер сказал, что я могу привести еще троих или четверых, чтобы нас был комплект. Что, если у кого есть подходящие ребята, пусть приходят.

— Почему же ты не сказал мне сразу?

Внезапно мне показалось, что время уже упущено. Сумасшедший Еремяш! Так давно об этом знает и говорит только сейчас. За то время, пока он это из себя выдавил, там уж наверняка объявилась целая сотня желающих, и теперь поздно.

— Ведь нам тренер сказал об этом только вчера… Откуда я знал, что тебя это заинтересует?

— Вчера? Так ты должен был сказать мне об этом вчера!

— Но ведь тренировка у нас была вечером.

— Мог зайти к нам и рассказать. Знаешь, где я живу. А когда можно прийти?

— Завтра у нас снова тренировка. Во вторник тоже, а в четверг…

Завтра, может быть, это и не поздно. Мы договорились встретиться в четверть восьмого на углу и идти вместе. Один бы я туда не попал, так как не знаю точно, где находится эта школа; ведь это где-то за железнодорожным шлагбаумом, куда наш брат просто такие пойдет. Однажды мы копали там ямы для деревьев, а раз я был там с отцом у какого-то его знакомого, но уже не помню зачем.

* * *

Ночью я почти не спал, не мог дождаться. Еремяша в школе ни о чем не расспрашивал, чтобы другие ребята ничего не узнали. А то повалили бы все туда. Зачем мне лишние неприятности.

Как всегда, ленивый Еремяш пришел почти в половине восьмого, меня чуть удар не хватил. Мы вышли на второй остановке после шлагбаума, у школы. По темному коридору попали в раздевалку, где уже стояла группа незнакомых ребят, только двоих я узнал; кажется, я видел их на зимнем стадионе, когда они катались на коньках. Еремяш знал их всех и поздоровался так, словно они были знакомы с ясельного возраста. Мы быстро переоделись. У некоторых были шикарные тренировочные костюмы с полосами по бокам или с цифрами на спине, у каждого свои. Я еще раньше решил про себя, что буду делать все, как Еремяш, чтобы не совершить какую-нибудь глупость и