Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

И тут вспомнил: «Что это старик не велел железную дверь открывать? Может быть, там человек в неволе томится? Дай-ка пойду взгляну, ничего старик не узнает».

Взял ключи, отпер дверь. За дверью лестница — все ступени мохом поросли. Иван спустился в подземелье. Там большой-пребольшой конь стоит, ноги цепями к полу прикованы, голова кверху задрана, поводом к матице[9] притянута. И видно: до того отощал конь — одна кожа да кости.

Пожалел его Иван. Повод отвязал, пшеницы, воды принес.

На другой день пришел, видит — конь повеселее стал. Опять принес пшеницы и воды. Вволю накормил, напоил коня. На третий день спустился Иван в подземелье и вдруг слышит:

— Ну, добрый молодец, пожалел ты меня, век не забуду твоего добра.

Удивился Иван, оглянулся, а конь говорит:

— Пои, корми меня еще девять недель, из подземелья каждое утро выводи. Надо мне в тридцати росах покататься, тогда в прежнюю силу войду.

Стал Иван коня поить, кормить, каждое утро выводить на зеленую траву-мураву. Через день конь в заповедном лугу по росе катался.

Девять недель поил, кормил, холил коня. В тридцати утренних росах конь покатался и такой стал сытый да гладкий, будто налитой.

— Ну, Иванушка, теперь я чую в себе прежнюю силу. Сядь-ка на меня да держись крепче.

А конь большой-пребольшой — с великим трудом сел Иван верхом.

В ту самую минуту все кругом стемнело — и, словно туча, старик налетел:

— Не послушался меня, вывел коня из подземелья!

Ударил Ивана плеткой.

Парень семь сажен с коня пролетел и упал без памяти.

— Вот тебе наука! Выживешь — твое счастье, не выживешь — выкину сорокам да воронам на обед!

Потом,кинулся старик за конем. Догнал, ударил плеткой наотмашь, конь на колени пал.

Принялся старик коня бить:

— Душу из тебя вытрясу, волчья сыть!

Бил, бил, в подземелье увел, ноги цепями связал, голову к матице притянул.

— Все равно не вырвешься от меня, покоришься!

Много ли, мало ли прошло времени — Иван пришел в себя, приподнялся.

— Ну, коли выжил — твое счастье, — старик говорит. — В первой вине прощаю. Ступай свое дело правь.

На другой день пролетел над палатами ворон, трижды прокаркал: крр, крр, крр!

Старик скорым-скоро собрался в дорогу:

— Ох, видно беда стряслась! Не зря братец Змей Горыныч ворона с вестью послал.

На прощанье Ивану сказал:

— Долго в отлучке не буду. Коли провинишься другой раз — живому тебе не быть.

И уехал.

Остался Иван один и думает: «Меня-то старик не погубил, а вот жив ли конь? Будь что будет — пойду узнаю».

Спустился в подземелье, видит — конь там, обрадовался:

— Ох, коничек дорогой, не чаял тебя живого застать!

Скоро-наскоро повод отвязал. Конь гривой встряхнул, головой мотнул:

— Ну, Иванушка, не думал, не гадал я, что осмелишься еще раз сюда прийти, а теперь вижу: годами хоть ты и мал, да зато удалью взял. Не побоялся старика, пришел ко мне. И теперь уж нельзя нам с тобой здесь оставаться.

Тем временем Иван и конь выбрались из подземелья. Остановился конь на лугу и говорит:

— Возьми заступ и рой яму у меня под передними ногами.

Иван копал, копал, наклонился и смотрит в яму.

— Чего видишь?

— Вижу — золото в яме ключом кипит.

— Опускай в него руки по локоть.

Иван послушался — и стали у него руки по локоть золотые.

— Теперь зарой ту яму и копай другую — у меня под задними ногами.

Иван яму вырыл.

— Ну, чего там видишь?

— Вижу — серебро ключом кипит.

— Серебри ноги по колени.

Иван посеребрил ноги по колени.

— Зарывай яму, и пусть про это чудо старик не знает.

Иван яму зарыл. Вдруг конь встрепенулся:

— Ох, Ваня, надо торопиться — чую, старик в обратный путь собирается. Поди скорее в ту кладовую, где богатырское снаряжение хранится, принеси третью слева сбрую.

Ушел Иван и воротился с пустыми руками.

— Ты чего?

Иван молчит, с ноги на ногу переминается и голову опустил.

Конь догадался:

— Эх, Ванюша, забыл я, — ведь ты еще не в полной силе, а моя сбруя тяжелая — триста пудов. Ну, не горюй, это все поправить можно. В той кладовой направо в углу укладка, а в ней три хрустальных кувшина. Один с зеленым, другой с красным, а третий с белым питьем. Ты из каждого кувшина выпей по три глотка и больше не пей, а то я не смогу носить тебя.

Иван побежал и скоро принес все снаряженье.

— Ну как? Прибавилось у тебя силы?

— Чую в себе великую силу.

Конь опять встрепенулся:

— Поторапливайся, Ваня, старик домой выезжает.

Иван скоро-наскоро коня оседлал.

— Теперь ступай в палаты, подымись в летнюю горницу, найди в сундуке мыло, гребень и полотенце. Все это нам с тобой в пути пригодится.

Иван мыло, полотенце и гребень принес.

— Ну как, поедем?

— Нет, Ваня, сбегай еще в сад. Там в самом дальнем углу есть диковинная яблоня с золотыми скороспелыми яблоками. В один день та яблоня вырастает, на другой день зацветает, а на третий День яблоки поспевают. Возле яблони колодец с живой водой. Зачерпни той воды ковшик-другой — она нам понадобится. Да смотри не мешкай: старик уж половину пути проехал.

Иван побежал в сад, налил кувшин живой воды, взглянул на яблоню, а на яблоне полным-полно золотых спелых яблок.

«Вот бы этаких яблок домой увезти. Стали бы все люди сады садить, золотые яблоки растить да радоваться. В день яблони растут, на другой день цветут, а на третий день яблоки поспевают. Будь что будет, а яблоков я нарву».

Три мешка золотых яблок нарвал Иван и бегом из сада бежит, а конь копытами бьет, ушами прядет:

— Скорее, скорее! Выпей живой воды и мне дай испить, остальное с собой возьмем.

Иван мешки с яблоками к седлу приторочил, дал коню живой воды и сам попил.

В ту пору земля затряслась, все кругом ходуном заходило, добрый молодец едва на ногах устоял.

— Торопись, — конь говорит. — Старик близко!

Вскочил Иван в седло. Рванулся конь вперед и перемахнул через ограду.

А старик подъехал к своему царству с другой стороны, через ограду перескочил и закричал:

— Эй, слуга, принимай коня!

Ждал-пождал — нету