Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

— Ох, такие-сякие, убежали! Ну да ладно, все равно догоню!

Спрашивает коня:

— Можем ли беглецов догнать?

— Догнать-то догоним, да чую, хозяин, беду-невзгоду над твоей головой и над собой.

Рассердился старик, заругался:

— Ах ты, волчья сыть, травяной мешок, тебе ли меня бедой-невзгодой стращать?

И стал бить плетью коня по крутым бедрам, рассекая мясо до кости:

— Не догоним беглецов — насмерть тебя забью!

Взвился конь под самые облака, перемахнул через забор.

Будто вихорь, помчался старик в погоню.

Долго ли, коротко ли Иван в дороге был, много ли, мало ли проехал, вдруг конь говорит:

— Погоня близко. Доставай скорее гребень. Станет старик наезжать да огненные стрелы метать — брось гребень позади нас.

В скором времени послышался шум, свист и конский топот. Все ближе и ближе. Слышит Иван — старик кричит:

— Никому от меня не удавалось убежать, а вам и подавно не уйти!

И стал пускать огненные стрелы.

— Живьем сожгу!

Иван изловчился, кинул гребень — и в эту же минуту позади его стеной поднялся густой лес: ни пешему не пройти, ни конному не проехать, дикому зверю не прорыскнуть, птице не пролететь.

Старик туда-сюда сунулся — нигде нету проезду, зубами заскрипел:

— Все равно догоню, только вот топор-самосек привезу!

Привез топор-самосек, стал деревья валить, пенья-коренья корчевать просеку расчищать.

Бился, бился, просеку прорубил, вырвался на простор.

Поскакал за Иваном.

— Часу не пройдет, как будут в моих руках!

В ту пору конь под Иваном встрепенулся.

— Достань, Ванюша, мыло, — говорит. — Как только старик станет настигать и огненные стрелы полетят, кинь мыло позади нас.

Только успел вымолвить, как земля загудела, ветер поднялся, шум пошел. Слышно — заругался старик:

— Увезли мой волшебный гребень, ну все равно не уйти от меня!

И посыпались дождем огненные стрелы.

Платье на Иване в семи местах загорелось.

Кинул он мыло — и до облаков поднялась позади коня каменная гора.

Остановился старик перед горой.

— Ах, ах, и волшебное мыло увезли. Что теперь делать? Коли кругом объезжать, много времени понадобится. Лучше каменную гору разбить, раздробить да прямо ехать.

Поворотил коня, поехал домой, привез кирки, мотыги. Стал каменную гору бить-дробить. Каменные обломки на сто верст летят, и такой грохот стоит — птицы и звери замертво падают.

День до вечера камень ломал, к ночи пробился через гору и кинулся в погоню.

Тем временем Иван коня покормил и сам отдохнул. Едут, путь продолжают. В третий раз стал их старик настигать, стал огненные стрелы метать. Иваново платье сгорело, и сам он и конь — оба обгорели.

Просит конь:

— Не мешкай, Ванюша, скорее достань полотенце и брось позади нас.

Иван полотенце кинул — и протекла за ними огненная река. Не вода в реке бежит, а огонь горит, выше лесу пламя полыхает, и такой кругом жар, что сами они насилу ноги унесли, чуть заживо не сгорели.

Старик с полного ходу налетел, не успел коня остановить — и все на нем загорелось.

— И полотенце увезли! Ну, ничего, надо только на ту сторону переправиться, теперь уж нечем им будет задержать меня!

Ударил коня плетью изо всех сил, скочил конь через реку, да не мог перескочить: пламенем ослепило, жаром обожгло. Пал конь со стариком в огненную реку, и оба они сгорели.

В ту пору Иванов конь остановился:

— Ну, Иванушка, избавились мы от старика и весь народ избавили от него: сгорел он со своим конем в огненной реке.

Иван коня расседлал, разнуздал, помазал ожоги живой водой. Утихла боль, и раны зажили. Сам повалился отдыхать и уснул крепким, богатырским сном. Спит день, спит другой и третий. На четвертое утро пробудился, встал, кругом огляделся и говорит:

— Местность знакомая — это наше царство и есть.

В ту пору конь прибежал.

— Ну, Иванушка, полно спать, прохлаждаться, пришла пора за дело приниматься. Ступай ищи свою долю, а меня отпусти в зеленые луга. Когда понадоблюсь, выйди в чистое поле, в широкое раздолье, свистни посвистом молодецким, гаркни голосом богатырским: «Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!» — я тут и буду.

Иван коня отпустил, а сам думает: «Ну куда мне идти? Как людям на глаза показаться? Ведь вся одежда на мне обгорела.

Думал-подумал и увидал — недалеко стадо волов пасется. Схватил одного вола за рога, приподнял и так ударил оземь, что в руках одна шкура осталась, — бычью тушу будто горох из мешка вытряхнул.

«Надо как-нибудь наготу прикрыть».

Завернулся с ног до головы в воловью шкуру, взял золотые скороспелые яблоки и пошел куда глаза глядят.

Долго ли, коротко ли шел, пришел к городским воротам.

У ворот народ собрался. Слушают царского гонца:

— Ищет царь таких садовников, чтобы в первый день сад насадили, на другой день вырастили и чтобы на третий день в том саду яблоки созрели. Слух пал: где-то есть такие скороспелые яблони. Кто есть охотник царя потешить?

Никто царскому гонцу ответа не дает. Все молчат. Иван думает: «Дай попытаю счастья».

Подошел к гонцу:

— Когда за дело приниматься?

Все глядят — дивятся: откуда такой взялся. Стоит, словно чудище какое, в воловью шкуру завернулся, и хвост по земле волочится.

Царский гонец насмехается:

— Приходи завтра в полдень на царский двор, наймем тебя, да пугалом в саду поставим — ни одна птица не пролетит, ни один зверь близко не пробежит.

— Погоди, чего раньше времени насмехаешься? Как бы после каяться не пришлось, — сказал Иван и отошел прочь.

На другой день пришел Иван на царский двор, а там уже много садовников собралось. Вышел царь на крыльцо и спрашивает:

— Кто из вас берется меня утешить, наше царство кккккккккккккккккккккккк— Я без малого сорок годов сады ращу, а и слыхом не слыхивал этакого чуда: в три дня сад насадить, яблони вырастить и спелые яблоки собрать. Коли дашь поры-времени три года, я за дело примусь.

Другой просит сроку два года. Третий — год. Иные берутся и в полгода все дело справить. Тут вышел вперед Иван:

— Я в три дня сад посажу, яблони выращу и спелые золотые яблоки соберу.

И опять все на него глядят — дивятся.

И царь глядит, глаз с Ивана не сводит, сам думает: «Откуда этакой взялся?»

Потом говорит:

— Ну, смотри, берешься за гуж — не