Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

Царские зятья как увидали великана-богатыря да несметное войско, и весь у них боевой пыл пропал. За боярские спины хоронятся, а бояре — за кусты, за кусты, прочь подальше пятятся.

В ту пору выбежал Иван в чистое поле, в широкое раздолье. Свистнул посвистом молодецким, гаркнул голосом богатырским:

— Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!

На тот крик-свист добрый конь бежит, под ним земля дрожит, изо рта огонь-пламя пышет, из ноздрей искры сыплются, из ушей дым столбом валит.

Иван коня остановил, оседлал и сам в боевые доспехи снарядился. В седло вскочил, поскакал на побоище. Наехал на Гвидоново войско и принялся бить, как траву косить, чужеземную силу.

Скачет Гвидонов богатырь на Ивана. На коне, как гора, сидит, готов Ивана живьем сглотнуть.

Съехались, долгомерными копьями ударились — копья у них приломалися, никоторый никоторого не ранили. Сшиблись кони грудь с грудью, выхватили наездники острые мечи. Угодил Иван мечом в супротивника. Рассек его надвое, до самой седельной подушки. Повалился из седла богатырь, будто овсяный сноп.

Тут Гвидоновы войска ужаснулися, снаряженье боевое кинули и побежали с поля боя прочь. А свои ратники прибодрилися: наседают да бьют, гонят вражью силу.

Иван коня поворотил:

— Теперь и без меня управятся!

Навстречу ему едут царские старшие зятья с боярами, торопятся свои полки догнать, машут саблями, «ура» кричат. Мимо проскакали, на доброго молодца и не взглянули.

Уехал он в чистое поле, коня отпустил, снял с себя боевые доспехи. А сам в воловью шкуру завернулся и пошел в свою избенку. Залез на печь. Лежит, отдыхает.

Прибежала домой Наталья-царевна:

— Ох, Ваня, опять ты где-то скрывался, покуда наши войска с неприятельскими полчищами воевали!

Иван молчит.

Заплакала Наталья-царевна.

— Стыдно мне добрым людям в глаза глядеть!

На другой день воротились в стольный город войска с победой. Все их в радости встречают. Царевич с королевичем царю рассказывают, как они Гвидоново войско побили.

Царь всех воевод щедро наградил. Велел выкатить бочки с вином да с пивом — ратникам угощенье. Приказал из пушек палить, в колокола звонить.

У царя в столице победу празднуют, а старший брат двух убитых богатырей — Росланей — уговорил короля Гвидона в третий раз на войну идти и сам свои полки выставил.

Гвидон собрал войско больше прежнего да Салтана, своего тестя, подбил в поход идти. Войска набралось видимо-невидимо.

Идут, песни поют, в барабаны бьют. Впереди едет сарацинский наездник, а за ним — самый сильный, самый отважный в Гвидоновом королевстве богатырь Росланей.

Заставу на дранице побили, повоевали и написали царю письмо: «Подавай нам твоего наездника, который наших двух богатырей победил, и плати дани-выкупы вперед за сто лет, а не то все твое царство разорим и тебя самого пошлем коров пасти».

Царь грамоту прочитал, с лица сменился. Позвал зятьев, князей да бояр:

— Что станем делать?

Зять-царевич говорит:

— Коли бы знамо да ведано было, кто богатырей Гвидоновых убил, лучше бы одного отдать, чем воевать.

А зять-королевич присоветовал:

— Чем еще раз воевать, лучше дань платить. Сколько надо будет, столько с мужиков да с посадских людей[11] соберем — царская казна ведь не убавится.

На том все согласились, отписали Гвидону и Салтану: «Землю нашу не зорите, станем дань платить. И обидчика найдем да к вам приведем, дайте сроку три месяца».

Гвидон с Салтаном ответили: «Даем сроку три недели».

Царь с зятьями да с боярами торопятся. Послали гонцов по всем городам, по всем деревням:

— Собирайте казну с мужиков и с посадских людей да ищите Гвидонова обидчика.

Вспомнил царь примету:

— Глядите, у кого руки по локоть золотые, а ноги по колени серебряные, того моим именем велите в железо ковать и везите сюда.

Проведала о том Наталья-царевна и догадалась:

«Не иначе как мой муж богатырей победил. Недаром, когда бой был, его дома не было».

Легко ей стало, радостно, а как вспомнила, что велено его отыскать да в цепи заковать, запечалилась.

Прибежала домой, кинулась мужу на шею:

— Прости меня, Иванушка, бабу глупую. Напрасно я тебя обидела. Знаю теперь: ты победил обоих богатырей. — И рассказала ему про царский приказ. — Ухоронись подальше, как бы и сюда царские слуги не наехали.

— Не плачь, не горюй, женушка, я царских слуг не боюсь. Сейчас перво-наперво надо Гвидона с Салтаном проучить, вразумить, чтобы век помнили, как в нашу землю за данью ходить.

Тут Иван с молодой женой простился и побежал в чистое поле, в широкое раздолье. Свистнул посвистом молодецким, крикнул-гаркнул голосом богатырским:

— Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!

Конь прибежал и говорит:

— Ох, Иванушка, чую я, будет сегодня жаркий бой: прольется кровь и твоя и моя.

Иван на то ответил:

— Лучше смертную чашу испить, чем в бесчестье жить да лютому ворогу дань платить.

Оседлал коня, сам в боевые доспехи снарядился и поехал в стольный город, в посадские концы. Вскричал тут громким голосом:

— Подымайтесь все, кому честь дорога, постоим до последнего за жен, за детей, за престарелых родителей, не дадим свою землю Гвидону с Салтаном в поруганье!

На тот клич вставали посадские люди, поднялись мужики по всем волостям.

Три дня Иван войско собирал, на четвертый день по полкам разбивал, на пятый день повел полки на недругов.

А из дальних городов да волостей ратники валом валят, и такая рать-сила скопилась — глазом не окинуть.

Сошлись ратники с иноземными полчищами поближе. Выехал вперед сарацинский наездник:

— А, не хотите добром дань платить, войско послали! Все равно войско побьем и дань возьмем!

Метнул в него Иван копье и насквозь пронзил бахвальщика. Повалился сарацин из седла, будто скошенный.

— Вот тебе дань, получай, басурман!

В ту пору выехал из вражьего стана самый сильный богатырь Росланей. Сидит на коне, как сенной стог. Конь под ним гора горой. Конь по щетки в землю проваливается, из-под копыт столько земли выворачивает — озера на том месте наливаются. Кличет богатырь себе поединщика.

Выехал навстречу Иван.

Засмеялся чужеземный богатырь-великан:

— Эко поединщик выискался! Соску бы тебе сосать, а не с богатырями силой меряться!

Закричал ему Иван:

— Погоди, проклятое чудовище, раньше времени хвалиться — не по тебе ли станут панихиду петь!

С теми словами разъехались богатыри на двенадцать верст, повернули коней, стали съезжаться. Не две громовые тучи скатились, не две горы столкнулися — два могучих,