Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

Другой раз съехались, стали копьями долгомерными биться. И до тех пор бились, покуда копья у них не приломалися, и опять никоторый никоторого не ранил. На третий раз съехались, выхватили острые мечи.

Конь Ивану успел только сказать:

— Берегись! Как можешь, пригнись ниже!

И сам голову пригнул.

Росланей первый мечом ударил. Со свистом Росланеев меч пролетел. Задел Ивану левую руку да коню ухо отсек.

Выпрямился Иван, размахнулся и вышиб меч из рук Росланея, не дал другой раз ударить.

Тут сшиблись кони богатырские грудь с грудью. Иван с Росланеем спешились и схватились врукопашную. Бились они с полдня до вечера. Росланей по колени Ивана в землю втоптал. Рана у Ивана болит, и чует он — сил у него все меньше и меньше становится. Улучил добрый молодец минуту и крикнул Росланею:

— Погляди-ка, что у тебя за спиной творится!

Не удержался Росланей, оглянулся, а Иван собрал все свои силы, изловчился и так сильно ударил супротивника, что тот зашатался. Тут

Иван не стал мешкать, метнул в Росланея свой булатный нож и навеки пригвоздил его к сырой земле.

Тем временем Иванов конь сбил с ног, затоптал Росланеева коня. И оба они — и Иван и конь — выбились из сил.

А в ту пору Иваново войско кинулось на вражьи полчища, Ивану с конем и отдыхать некогда. Вскочил добрый молодец в седло и поскакал в бой. Бились с вечера до утренней зари. К утру все поле усеяли Гвидоновыми да сарацинскими войсками. Салтан с Гвидоном ужаснулись и кинулись с остатками полков прочь бежать. Настигли их Иван со своими ратниками и взяли в плен.

— Еще ли вздумаете к нам за данью приходить? — спрашивает Иван.

— Ох, добрый молодец, отпусти нас подобру-поздорову домой, и мы не только сами на вас войной не пойдем, а и детям нашим, внукам и правнукам закажем с вами в мире жить и вам веки-повеки дань платить.

— Ну, смотрите, нарушите слово — худо вам будет! Тогда все ваши земли разорю и корня вашего не оставлю.

После этого отпустил их Иван на все четыре стороны. Потом все свои полки собрал и повел домой.

А между тем дошли вести до царя, что посадские люди и деревенские мужики побили Гвидоновы да Салтановы войска и самого могучего богатыря Росланея победили.

Собрал царь князей да бояр, позвал своих старших зятьев и говорит:

— Наши ратные люди все Гвидоновы и Салтановы полки побили, повелевали, а воеводой у наших ратников тот молодец, у которого по локоть руки в золоте, по колени ноги в серебре. Он собрал мужиков да посадских людей, выступил в поход самовольно и тем мне, царю, и вам, моим ближним князьям да боярам, нанес большое бесчестье. Чего станем с самовольником делать?

— Чтобы вперед на такое самовольство никому соблазна не было, надо царева ослушника казнить! — князья с боярами закричали.

Тут поднялся с места один старый боярин, низко царю поклонился:

— Не вели, царь-надежа, казнить, вели слово молвить!

— Сказывай, боярин, сказывай, — царь говорит.

— Покуда посадские люди да мужики все вместе и покуда у них есть свой воевода, негоже наши намеренья показывать. Надо их ласково встретить да приветить. Надо выкатить из погребов все вино, какое есть, да побольше наград раздать — нечего жалеть золотой казны. Пусть ратники пьют, гуляют, забавляются. А как перепьются да разбредутся в разные стороны, тут поодиночке полегче с ними управиться. Тогда и царского ослушника, холопьевого воеводу, легче легкого в железо заковать, а там, царь-государь, твори над ним свою волю.

Царю те речи по нраву пришлись, и все со старым боярином согласились.

Иван в ту пору незаметно отъехал от своих ратников подальше в чистое поле, в широкое раздолье. Коня расседлал, разнуздал.

— Спасибо, конь дорогой, послужил ты мне верой и правдой, и я век твою службу помнить буду.

Конь ему говорит:

— Ты, Ваня, пуще всего опасайся царской милости да боярской ласки. А я тебе и вперед буду верно служить, коли исполнишь мою просьбу.

— Говори, мой верный конь, я все для тебя сделать готов, чего бы ты ни попросил.

— Помни, Иванушка, свое обещанье.

— Говори, говори, все исполню.

— Бери, Ваня, в руки свой острый меч и отруби мне голову, — просит конь.

— Ну что ты, что ты говоришь! Статочное ли дело верному коню голову отрубить? Чего хочешь проси, а об этом и не говори! Веки веков моя рука на такое дело не подымется!

Конь голову опустил:

— Коли так, навеки ты меня, Ваня, несчастным оставишь.

И заплакал конь горькими слезами.

Стоит Иван, глядит на друга-товарища, не знает, чего делать.

А конь неотступно просит:

— Не бойся ничего, отруби мне голову и тогда увидишь, что будет. Думал, думал Иван, схватил меч, размахнулся и отсек коню голову. И вдруг, откуда ни возьмись, вместо коня стал перед ним добрый молодец:

— Ох, Иванушка, друг дорогой, спасибо, послушал меня, избавил от колдовства! А то век бы мне конем быть. Сам я из этого царства — Василий, крестьянский сын. Сила во мне была великая. А в ту пору обидел царский слуга моего отца с матерью. Вызвал я обидчика на поединок и победил его в кулачном бою. Царь на меня прогневался. Подкараулили царские слуги меня и сонному руки, ноги сковали, увезли в глухой, темный лес, оставили там диким зверям на растерзанье. Мимо ехал старик, взял меня в свое царство. Не захотел я у него холопом служить, за это он конем обернул, голодом морил да мучил, покуда ты не выручил меня. Мы с тобой вместе от старика избавились, вместе за свою землю стояли, с лютыми ворогами бились, кровь пролили. И никто, кроме тебя, не мог избавить меня от его колдовства.

Глядит Иван и глазам не верит: был конь, а теперь стоит добрый молодец.

Тут Василий, крестьянский сын, Ивану поклонился:

— Будь мне названым братом!

Иван обрадовался, названого брата за руки брал, крепко к сердцу прижимал.

И пошли они к своим войскам.

А как стали полки к столице подходить, парь приказал из пушек палить, в барабаны бить и сам с боярами вышел навстречу ратникам:

— Спасибо, ребятушки, за верную службу! Век я вашей услуги не забуду, всех