Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

— Да вот, думаю, корабль надо летучий построить, хочу к царю лететь.

— Да сумеешь ли?

— А вот стараюсь, не знаю, как выйдет.

— Ну, вот что, Иванушка, я тебе помогу, — говорит старик. — Ступай ты к такому-то дубу, стукни три раза топором, а сам наземь ложись и лежи. Скажи только: «Выйди корабль, выйди корабль, выйди корабль». Жди, что будет. Да смотри, кто к тебе будет проситься на корабль, всех бери с собой.

Пришел к дубу Иван, ударил топором три раза и вскричал:

— Выйди корабль, выйди корабль, выйди корабль!

А сам упал наземь и лежит. Полежал немного, глаза поднял и видит: стоит корабль, паруса на нем шелковые, нос позолоченный, корма серебряная.

Обрадовался, взошел на корабль и полетел к царю.

Летит, видит — старик около озера ходит.

— Здорово, дедушка! Ты чего, дедушка, ищешь?

— Да вот пить хочется, так смотрю, достанет ли воды.

— Да пей сколько влезет! Ведь тут целое озеро.

— Ну, это мне на один глоток.

— Ничего себе — глоток! Полетим со мной к царю на пир, там небось, не то что воды, вина тебе хватит.

— Ладно.

Летят уже двое. Смотрит Иван — идет старик, воз хлеба за собою тащит, сам кричит:

— Есть хочу, есть хочу!

— Что ты, дедушка, — говорит Иван, — да разве тебе воза мало?

— Ну, это мне и на закуску не хватит.

— Так полетим со мной к царю на пир.

И этот согласился. Летят дальше, видят — прыгает старик на одной ноге, а другую к уху привязал.

— Здорово, дедушка, что ты на одной ноге скачешь?

— Да если я на двух пойду, так сразу за тысячу верст махну.

— Ничего себе скороход! Садись с нами, полетим к царю на пир.

И этого взяли. Смотрят — стоит старик, ружье поднял и целится, а куда — не видно.

— Кого стрелять задумал, дедушка? — Иван спрашивает.

— Да вот за пятьсот верст сокол сидит, так хочу подстрелить.

— Ловок же ты, коли так! Иди к нам в товарищи.

Старик согласился.

Летят они, видят — какой-то старик прислонил ухо к земле и слушает.

— Много ли услышал чего? — спрашивает Иван.

Старик говорит:

— Вот слушаю, как народ собирается к царю на пир.

— Садись с нами, полетим вместе.

И этого взяли. Летят дальше, встречается им еще один старик.

— Куда, дедушка, идешь, куда путь держишь? И как тебя зовут?

— Иду я к царю на пир, а зовут меня Мороз Морозович.

— Садись с нами, мы туда же летим.

Вот прилетели к царю на пир. Удивился царь летучему кораблю, послал слугу узнать, что за люди прилетели. Пошел слуга, посмотрел, порасспросил Ивана и назад пришел.

— Эх, ваше царское величество, ну и женихи прилетели! Мужик на мужике, ни одного барина нет, не то что царевича или королевича. Как теперь дочь-то отдавать будешь?

Задумался царь: неохота за мужика свое детище отдавать. Надо выход искать. И дает царь задачу.

— Я от своего слова не отказчик, — говорит, — отдам, конечно, дочь, но только пусть сваты съедят сто возов хлеба. Тогда, пожалуйста, с моим удовольствием.

И стали свозить хлеб со всего царства. Да возить не успевают: Объедало как принялся есть, так все диву даются. Все приел, да еще кричит:

— Мало, мало, есть хочу!

Царь сейчас вторую задачу дает:

— Пусть-ка выпьют сто сорокаведерных бочек пива.

Тут Опивало не зевает, целыми ведрами в рот отправляет. Все выпил, да и говорит:

— Не густо царь угощает. Сватов надо бы и не так попотчевать.

Царь думает: «Ничего себе сваты! Ну, да я их все равно обдурю». И дает еще задачу:

— Пусть жених сходит за тысячу верст и принесет живой и мертвой воды. А сроку даю час времени.

Иван говорит скороходу:

— Выручай, брат.

Скороход ногу отвязал и пустился в путь. Сейчас прибежал, набрал живой воды и мертвой и повернул обратно. А сам думает: «Мне тысячу верст — что шаг шагнуть. Успею к сроку, дай-ка отдохну, притомился что-то».

Сел на землю да и уснул. А кружки с водой меж ног поставил.

Вот час к концу приходит — нет скорохода. Иван говорит:

— Что такое? Что с ним сделалось? Послушай-ка ты, Слыхало, не услышишь ли чего?

Слыхало ухо к земле приложил.

— Спит, такой-сякой, на полпути, слышу, как храпит.

— Ну-ка, Стреляло, разбуди его.

Стреляло ружье вскинул, прицелился и как раз угодил в кружку с мертвой водой.

Проснулся Скороход, видит, вода пролита. Схватил кружку, сбегал опять за мертвой водой и пустился к царю. Поспел вовремя. Царь сердится, царевна плачет:

— Не пойду за мужика!

Что делать? Говорит царь:

— Ну, видать, свадьбу заводить надо, как все задачи исполнили. Только перед венцом надо в баню жениху сходить.

А сам думает в бане их изжарить. Накалили баню докрасна, за три версты не подойти, не то что мыться. Ну, Ивану с товарищами это не беда. Пошел вперед Мороз Морозович, на стену дунул, на потолок плюнул — весь жар остыл: еле-еле они смогли вымыться. Выходит Иван из бани и говорит:

— Ну, такие шутки я царю не забуду: то изжарить в бане хотел, то заморозить. Исполняй обещанное; а то по-другому говорить будем.

Царь то да се; конечно, надо бы под венец, да вишь и дочь молода еще. Вертится, думает, как оттянуть. А царевна прямо в глаза кричит:

— Поди прочь, мужик, деревенщина!

Иван разговаривать больше не стал, пошел к товарищам.

Стреляло говорит:

— Не горюй, мы над собой мудрить не дадим.

Стукнул Стреляло ружьем о землю, и вдруг образовалось войска видимо-невидимо.

Встал Иван впереди войска и пошел к царскому дворцу.

Царь видит — дело не ладно, и ласково так говорит:

— Ты прости, Иванушка, девка молодая, глупая, что с нее спрашивать? Будем свадьбу играть.

— Теперь-то ты по-другому заговорил, царское твое величество, — говорит Иван. — Мягко стелешь, да жестко спать. Мы к вам с добром, а ты смерти моей хотел. Ну, не быть тому. Забирай-ка свою царевну, она нам не надобна, да и убирайтесь подобру-поздорову, пока целы.

Прогнал царя, а сам стал тем царством править.

Хорошо и сейчас живет, и народ рад-радехонек.

Рисунки художника