Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

А в ту пору потерялись у царя три дочери: похитил их Сам с ноготок, борода с локоток, Кащеев племянник. Сколько ни искали, никак найти не могли. Ездили и князья и бояре, да никто назад не воротился. Кликнул царь клич по всем волостям, по всем деревням.

— Коль найдется удалец и дочерей сыщет, тому при жизни полцарства отпишу, на любой из трех царевен женю!

Стал Иван проситься у отца с матерью:

— Благословите меня идти царских дочерей искать.

Родители отговаривают:

— Что тебе, сынок, за нужда, неведомо куда идти да, может, там и свою буйную голову сложить? Лучше бы невесту приглядел да женился, чем шататься по чужой стороне.

А сын на своем стоит:

— Пришла пора мне на белый свет поглядеть. Чужая-дальняя сторона не убавит ума.

И стал в путь-дорогу собираться. Перво-наперво пошел в кузницу и говорит кузнецам:

— Скуйте мне палицу в триста пудов, да такую, чтобы не ломалась, не гнулась, не плющилась.

— Сковать-то мы не прочь, — отвечают кузнецы, — сковать можно, да только нам не совладать с таким покОвом.

— Берите железо да сваривайте, а я пособлю!

Принялись за работу. День куют и другой куют, Иван железо поворачивает да в горно носит. На третий день палицу изготовили:

— Испытай, годится ли тебе?

Взял Иван палицу за концы да попробовал через колено — в дугу согнул.

— Нет, это не палица. Куйте другую!

Через три дня сковали другую палицу, крепко закалили. Попробовал гнуть — не гнется, бросил о камень — сломалась.

— И эта не годится!

Сковали и третью палицу. Попробовал согнуть — не гнется, бросил о камень — не плющится. Кинул палицу кверху, скрылась она из глаз, а через три часа с шумом, с гулом обратно летит. Упала на камень, и камень на сажень в землю ушел, а палица не погнулась, не треснула.

— Ну, спасибо, теперь по мне палицу сковали.

На другое утро встал добрый молодец ранЕнько, умылся белЕнько, в тонко-льняное полотенце утерся и стал с родителями прощаться:

— Не горюйте, не печалуйтесь, царевен найду, тогда свидимся.

Сунул за пазуху три пирожка, взял в руки палицу. Отец с матерью вышли провожать сына за околицу. Тут и распрощались. Дошел Иван до поворота и там последний раз шапочку снял, родителям поклонился Они ему белым платком помахали и воротились домой.

А Иван шел день до вечера, красного солнышка до заката, никто ему не повстречался: ни зверь не прорыснул, ни птица не пролетела.

На другой день увидал человека. В каждой руке у молодца по матерому дубу. Стоит да дуб о дуб поколачивает.

— Здравствуй, богатырь Дубыня!

— Ну, какой я богатырь? Вот есть на свете богатырь Иван. Когда ему было три года, он волка-медного лба убил. Вся земля задрожала Вот тот богатырь! Да уж не ты ли и есть Иван-богатырь?

— Зовут меня Иваном. Волка-медного лба я убил, а силой еще по-настоящему ни с кем не мерялся.

Стал Дубыня проситься:

— Возьми меня с собой!

— Пойдем.

Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли шли Иван-богатырь с Дубыней, пришли к двум большим горам.

Стоит между теми горами человек и гору о гору поколачивает, только гул идет.

— Здравствуй, богатырь Горыня!

— Разве я богатырь? Вот, слышно, есть на Руси богатырь Иван. Он в ребячьи годы волка-медного лба голыми руками убил — вся земля дрожала и гор много осыпалось. Вот тот богатырь!

Дубыня на Ивана показывает и говорит:

— Вот кто волка-медного лба убил!

Тут Горыня поклонился и просится:

— Возьми, Иван-богатырь, меня с собой!

— Пойдем.

Стало их трое. Шли с утра день до вечера, красного солнышка до заката, никто им навстречу не попал: ни зверь, ни птица.

На другой день подошли к широкой реке. Лежит на берегу человек, на усах через реку людей переправляет.

— Здравствуй, богатырь Усыня!

— Здравствуйте, молодцы удАлые. Вот назвали вы меня богатырем, а того не знаете, что есть на Руси Иван-богатырь. Он ребячьим делом волка-медного лба убил. Вся земля тогда дрожала, река из берегов выходила, сколько места затопила. Вот тот богатырь!

Дубыня с Горыней на Ивана показывают:

— Вот он и есть Иван-богатырь.

Тут им Усыня поклонился и просится:

— Возьмите, братцы, меня с собой!

— Пойдем.

И стали четверо путь-дорогу продолжать.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, а добрые молодцы вперед подвигаются.

Шли, шли и увидели избу. Во дворе большое стадо быков, а в избе никого нет. Иван-богатырь говорит:

— Ну, коли хозяина нет, поживем в этой избе, покуда все кругом не обыщем. Сперва обойдем восточную сторону, потом летнюю да западную, а под конец и в северную сторону отправимся. Где-нибудь нападем на след похитника царских дочерей.

На том и согласились.

— Ты, Дубыня, останься обед вари, а мы восточную сторону обойдем, — говорит Иван-богатырь.

Остался Дубыня, зарезал пять быков, сварил. Сидит, в окно поглядывает:

— Что это как долго названых братьев нет: обед простынет.

И вдруг, откуда ни возьмись, бежит Сам с ноготок, борода с локоток, сорок возов сена тянет. Сено притащил, воды из колодца достал. Накормил быков, напоил, стал считать. Считал, считал — пяти голов не хватает.

— Кто тут не кормит, не поит быков, а добром пользуется?

Оглянулся, увидал Дубыню. Схватил его и давай бить.

Бил, бил, приподнял избу с одного угла и сунул туда Дубыню.

— Пусть этот угол не гниет!

И убежал.

Вертелся, вертелся Дубыня и кое-как выбрался. Пришел в избу влез на печь и лежит.

Названые братья воротились:

— Обед готов?

— Готов.

— А ты чего там лежишь? Вставай обедать!

— Не хочу: я сильно угорел, братцы.

Пообедали. Маловато показалось.

На другой день оставили Горыню обед варить.

И ушли.

Зарезал Горыня семь быков, сварил и стал названых братьев дожидаться. Сидит, в окно поглядывает:

— Чего долго нейдут?

Вдруг бежит Сам с ноготок, борода с локоток, сорок возов сена тянет. Прибежал, быков накормил, напоил, стал считать. Считал, считал — семи голов не хватает.

— Какой тут вор поселился? Не поит, не кормит, а добром пользуется!

Увидал Горыню, схватил и давай бить. Бил, бил, мял, мял, избу с одного угла приподнял и сунул туда Горыню.

— Лежи