Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

— Здравствуй, Татьяна-царевна, — поздоровался Иван-богатырь,— что ты шьешь-пошиваешь, на кого рать-силу сгоняешь?

— Здравствуй, добрый молодец! Велено сгонять рать-силу на Ивана-богатыря. Шить — силу сгонять, охоты нет и не шить нельзя: убьет Кащеев племянник, Сам с ноготок, борода с локоток.

— Послушайся меня, прекрасная царевна, брось шитье в печку, я тебя на белый свет подыму да к отцу с матерью увезу.

— Ох ты, молодец удалый, много сюда охотников хаживало от нашего батюшки, да никто назад не воротился: всех погубил Сам с ноготок, борода с локоток. Он-то силен, да есть еще у него помощник — трехглавый змей. Никто с ними справиться не может. Вот, слышно, народился на Руси Иван-богатырь. Сам с ноготок, борода с локоток да трехглавый змей одного только этого богатыря и побаиваются. Велели нам сгонять силу несметную. Собираются на Ивана-богатыря войной идти.

— Опоздали они на меня войной идти. Сам я сюда пришел с Кащеевым племянником силами померяться да вас трех сестер из неволи выручить.

Обрадовалась Татьяна-царевна.

— Вот ты какой есть, Иван-богатырь!

Кинула шитье в печку, и солдат как не бывало. Царевна принялась хлопотать. Скатертью стол накрыла, разных кушаньев да вин нанесла, стала гостя потчевать:

— Кушай, добрый молодец!

Напоила, накормила Ивана-богатыря и говорит:

— Трудно тебе с Кащеевым племянником да со змеем управиться. Ведь у них в саду под золотой яблоней два кувшина стоят: направо кувшин с живой водой, налево с мертвой. Перед боем пьют они живую воду и после того никакая сила их не берет, никакой меч не сечет.

— Спасибо, прекрасная царевна, за ласку да за угощенье. Скажи, где мне найти Кащеева племянника, Самого с ноготок, борода с локоток.

— Лежит он в бане, весь избитый, израненный, парится да поправляется, ждет, покуда войско мы сгоним.

Крепко полюбилась Ивану-богатырю Татьяна-царевна. Она и ростом вышла и дородством взяла. Золотая коса ниже пояса, брови черного соболя, глаза с поволокой, а идет, будто лебедь белая плывет.

И царевна взглянула на Ивана-богатыря, зарумянилась-зарделась, будто маковый цвет.

— Пойдешь ты биться, — говорит царевна, — ратиться, береги себя. Не бей Кащеева племянника другожды, а то он опять оживет.

От этих речей встрепенулось сердце у доброго молодца и стало ему легко, хорошо.

Поднялся с места, взял в руки палицу и простился с красной девицей.

Вышел на крыльцо, спустился в заповедный сад. Отыскал золотую яблоню и переставил кувшины с живой и мертвой водой. Направо, где стояла живая вода, поставил кувшин с мертвой водой, а налево перенес живую воду. Потом пошел в баню. Размахнул двери напяту, а там на полке лежит Сам с ноготок, борода с локоток, парится, кричит:

— Дай жару! Дай жару!

Только Иван-богатырь через порог ступил, как он веник кинул и закричал:

— Что это русским духом пахнет?

Оглянулся и увидел Ивана-богатыря:

— А, Иван-богатырь сюда пришел смерти искать. От меня живым не уйдешь!

И в ту же минуту так свистнул, что семь потолочин вылетело, а прислужники повалились замертво. Соскочил с полка, выбежал на улицу. В ту пору все кругом зашумело, свет померк: прилетел трехглавый змей, в лапах кувшин держит.

— Где он, Иван русский богатырь?

Взглянул и засмеялся:

— Ой, да какой же он маленький! Я его на лапу кладу, а другой прихлопну, и останется грязь да вода.

— Не хвались раньше времени, поганое чудовище, — отвечал Иван-богатырь. — Не по тебе ли станут панихиду петь?

А Сам с ноготок, борода с локоток торопит змея:

— Пей из кувшина да бей Ивана-богатыря, нечего тут разговоры разговаривать!

Выпил змей из кувшина воды глоток и сразу ослабел, худо на ногах держится.

Размахнулся Иван-богатырь вползамаху и убил змея.

Сам с ноготок, борода с локоток ногой топнул:

— Ох, вместо живой воды выпил змей мертвую воду!

И свистнул другой раз так сильно, что листья с деревьев осыпались, трава к земле приклонилась. Помешкал и закричал:

— Ах, девки подлянки, обманули: нету войска! Ну, ладно, и один с тобой справлюсь.

Кинулся на Ивана-богатыря и так крепко его ударил, что поколен в землю вогнал. А Иван-богатырь так ударил Самого с ноготок, борода с локоток, что тот повалился, будто овсяный сноп.

Прислужники Кащеева племянника закричали:

— Бей его еще раз!

Ивану-богатырю ведомо: коли другой раз ударить — оживет Сам с ноготок, борода с локоток. Отвечает он:

— Много чести вашему хозяину, чтобы русский богатырь его дважды бил. Довольно и одного раза.

Тут прислужники сами кинулись на доброго молодца. Иван-богатырь раскидал, разбросал их в разные стороны. Те, кто успел убежать, попрятались, а остальных всех порешил. И пошел в золотой дворец.

Татьяна-царевна в окошечко глядела. Увидала добра молодца издали. На крылечко выбежала, встретила Ивана-богатыря радостная.

— Храброму да удалому слава!

Сняла с пальца именной перстень, надела Ивану-богатырю, поклонилась.

— Как воротимся домой да буде люба тебе, добрый молодец, сватайся у батюшки, а мне ты сразу по сердцу пришел. Буду тебе верной женой.

Иван-богатырь радехонек. Татьяну-царевну за белые руки брал, своей невестой называл.

Стали они в обратный путь собираться. Вышли из золотого дворца. Подала ему царевна золотое яичко:

— Перебрось с руки на руку, увидишь, что будет.

Добрый молодец перекинул золотое яичко с руки на руку, не стало золотого дворца.

— Когда тебе понадобится, — говорит Татьяна-царевна, — где захочешь, там и поставишь золотой дворец, только перебрось яичко с руки на руку. А теперь пойдем к средней сестре.

Пришли в серебряный дворец.

— Собирайся, Марфа-царевна!

Средняя сестра обрадовалась, накормила, напоила меньшую сестру да Ивана-богатыря.

И только спустились с крыльца, перекинула серебряное яичко с руки на руку — не стало серебряного дворца. Подала яичко Ивану-богатырю:

— Где хочешь, там и ставь серебряный дворец.

И пошли к старшей сестре. Анна-царевна также перекинула с руки на руку медное яичко — и не стало медного дворца. Подала яичко Ивану-богатырю.

Повел царевен Иван-богатырь туда, где ремень висел.

Привязал к ремню дощечку:

— Садись, Анна-царевна.

Дернул за ремень, тащите, мол.

Вытащили названые братья царевну и не налюбуются:

— Ах, и до чего хороша девица!

Другой раз ремень опустили, вытащили среднюю сестру, краше первой. Опустили ремень в третий раз.

— Садись, Татьяна-царевна, — говорит Иван-богатырь.

— Нет, лучше ты садись. Пусть сперва тебя подымут, а то как бы там чего худого не замыслили против тебя.

Иван-богатырь не