Дом с кошмарами - Сара Аллен

о фальшивых родителях в этом лабиринте хитрых фокусов и иллюзий. Я думаю о фальшивом огне, фальшивой ярмарке и комнатах, построенных из лжи и ловушек.

Праздник фальши.

Но семена у меня в руке настоящие.

Бабушка говорила, что я способна на большее. Садовник говорил, что Творец Страха не может творить так, как умею я.

И вот, оказавшись в этой яме, я, кажется, наконец-то поняла, что они имели в виду.

А ещё Садовник сказал, что я смогу найти Сад, когда он будет мне нужен больше всего на свете, когда я буду на грани отчаяния. Думаю, сейчас настал именно такой момент.

Потому что Садовник никогда не бросал меня. Творец Страха лжёт. Всё, что он говорит, – сплошная ложь.

Я цепляюсь за истину, за реальность. За семена в моём кармане. За маму и папу, мою настоящую семью. За Аруша, который оставался со мной, несмотря на горе. За бабушку и её стихи, её распростёртые объятия. И за жёлтый свет Сада, и за тепло Садовника, и за запах земли, и за яркие-яркие цветы, которые словно сияют изнутри. Держаться за всё это, как за лучик надежды, – всё равно что пытаться поймать туман, но я удерживаю эти мысли, как семечки подсолнуха. И когда я делаю шаг вперёд, Творец Страха отступает.

– Моя бабушка говорила, что я сильнее, чем ты можешь себе представить, – выпаливаю я.

Глаза Творца Страха сужаются. У меня такое чувство, будто мои руки были связаны, и слова Садовника и бабушки наконец развязали узлы, освободив меня.

Я продолжаю идти вперёд.

– Садовник сказал, что у меня уже есть всё, что нужно, чтобы победить тебя.

Бледное лицо Творца Страха побагровело от ярости. Он готов плеваться ядом. И в самом деле, между его зубами, похожими на клыки, мелькает раздвоенный змеиный язык. Он шипит, и звук эхом отражается от стен колодца.

Я подхожу ещё ближе.

– Садовник не бросил меня. Ты врёшь. Всё, что ты мне только что сказал, – ложь. И про дверь, и про души мамы и папы.

Мои глухие рыдания переходят в рык, позволяя кричать во весь голос, и я поддаюсь этому порыву. Я больше не трусливая мышка. Я грозный лев.

– И про меня ты тоже врёшь! Я не никчёмная. Во всём виновато это место. Весь этот дом – сплошная ложь! В нём нет ничего настоящего. Это всего лишь миражи. Попытка пустить пыль в глаза. Ты искажаешь, превращаешь, переворачиваешь с ног на голову, но не создаёшь что-то своё. Да я и не думаю, что ты вообще на такое способен.

Теперь облик Творца Страха исказился до неузнаваемости. Он ужасен. Он весь состоит из шипов и бледной, червивой плоти. У него острые клыки и когти, а наружу прорываются извилистые мышцы. Он словно жуткий гибрид человека, волка и змеи. Он двигается волнообразно и резко, именно так, как приходят кошмарные сны, но отчасти мне становится легче при виде его истинного обличия. Теперь я вижу, с кем именно я сражаюсь; больше никаких фокусов, больше никаких догадок о том, что на самом деле прячется у меня под кроватью. Он возвышается надо мной и издаёт пронзительный, первобытный вопль, который, кажется, доносится из недр земли, пробирая до самых костей.

Но слишком поздно.

Потому что я наконец-то поняла, о чём всё это время говорили мне бабушка и Садовник.

Я смотрю в его пылающие красные глаза.

– Ты никакой не творец, – говорю я. – В отличие от меня.

И я бросаю одно из семечек подсолнуха в его распахнутую пасть.

Визг стихает. Творец Страха неподвижно замирает, широко раскрыв глаза, словно из комнаты внезапно выкачали весь воздух.

В тот же миг он пристально смотрит на меня, словно видит меня впервые. Он потрясён. Через секунду его лицо искажает кривая гримаса, как у опоссума, пойманного среди бела дня. Он снова приходит в движение. А затем вспыхивает огнём. Его бледная, одутловатая плоть трескается от дрожащих языков пламени и расплавленной лавы под ногами. Его визг переходит в вой.

Вой, от которого раньше я бы пришла в ужас, но теперь, хотя бы на короткое мгновение, я знаю, кто я и что я сильнее его. Я слышу его вопль таким, какой он есть на самом деле. Но в нём нет ни силы, ни даже боли, лишь неудовлетворённая жадность. Это вопль разочарования, похожий на рёв капризного ребёнка, закатившего истерику.

От Творца Страха появляется всё больше и больше пепла. Его тело, состоящее лишь из обмана и подлых уловок, не справляется с чем-то таким настоящим, как семечко подсолнуха, и огонь пожирает его. Пока от него не остаётся даже пепла. Только несколько последних облачков дыма поднимаются сквозь отверстие наверху в ночное небо, как последние отголоски его яростного вопля.

Я выдыхаю и чувствую, как что-то покинуло меня. Гнилое яблочное семечко, которое так долго жило в моём желудке, уничтожено, распалось на части, точно так же, как и монстр, которого уничтожило семечко подсолнуха. Когда я выдыхаю, мне кажется, что вместе с воздухом я выдыхаю остатки семени зла, которые поднимаются в небо вместе с дымом. И мне так легко, как будто впервые за долгое-долгое время я наконец-то снова в своём теле.

А потом я остаюсь одна.

Только я, Пенни Хоуп, с моим пустым блокнотом и семечками подсолнуха. Всё вокруг неподвижно, не слышно ни звука, но это не зловещая тишина, в которой притаились монстры, а тишина покоя, как ровное, мирное течение воды. После этого безумного ада я хочу немного посидеть в этой тишине, которая теперь действует как бальзам для души. И ещё долго я пытаюсь понять, что только что произошло. Мне всё кажется одновременно и знакомым, и совершенно новым, как будто я наконец просыпаюсь от тяжёлого сна.

По каналу National Geographic иногда показывают документальные фильмы о том, как мощные лесные пожары уничтожают луга или леса, не оставляя ничего, кроме пепла и выгоревшей земли. Но потом сквозь землю пробиваются крошечные зелёные росточки. Едва раскрывшееся семечко с трепещущим тоненьким стебельком, который тянется к небу.

Вот что я чувствую.

Я раскалываюсь пополам, как семечко, и моя душа устремляется ввысь. Клубы дыма поднимаются в небо. Непохоже, что Творец Страха ушёл навсегда. Я всё ещё улавливаю краем глаза остатки дымовой завесы, словно они только и ждут, чтобы снова пеленой закрыть мне глаза. Но теперь моё зрение прояснилось, и я отчётливо вижу перед собой дверь, которую нужно открыть.

Дерево-сердце

Дверь в преисподнюю —в самое сердце сеятеля страха —распахиваетсяпо моему приказу.«Дай мне войти», – говорю я,и передо мной появляетсякомната, из которой сочитсягустая жидкость, похожая на смолуи блестящее масло, – это кровьиз ночных кошмаров, и она заливает весь пол,поднимаясь на несколько дюймов.Прямо в центре – колонна,облепленная вязкой тиной,взмывает вверх, к потолку,словно ствол трухлявого дерева.Чёрные ветви извиваютсянад моей головой,напоминая вены.Эта комната похожа на слабое, больное предсердие.Это место, где всё умирает, —оно как мой Сад, только в точностинаоборот.Я медленно, на ощупьпродвигаюсь по комнатевокруг ствола древесной аорты.Я делаю шаг, и ещё, и ещё, ведь еслия буду стоять, вязкая почвапроглотит меня, как тяжёлый зыбучий песок.Но теперь-то я знаю, что такое страх, и еготрюки и фокусы не остановят меня.Вытянув палец,я приближаюсь к стволу. И дерево тожетянет ко мне свои ветви, словно хочет втянуть в себя.Мои мама и папа – настоящие – где-то здесь.Я чувствую это, как солнечный свет, как дуновение ветерка.Они увязли в тине, в грязи. Но если я нырну за ними,то тоже застряну в ловушке.Мне нужно хоть что-то,что могло бы помочь мне пробитьсясквозь эту густую, текучую, мёртвую почву, что-то с корнями,что-то сильнее, чем сердце сеятеля страха.Достаточно яркое, чтобы разогнатьнависшие тучи, что-то прочнеекошмарных снов. Например, семена подсолнуха.Я не знаю, найду ли яснова мой Сад,но думаю о маме и папе,и достаю из карманасемечки,и по одномуя вдавливаю каждое семечков гнилую землю.Одно за другим, пока не осталосьни одного,а затем происходит чудо.Земля под ногамитвердеет. Густая смола застываетв виде волн и бугристых холмов.СлышитсяХРУСТ,словно треснула скорлупа,жизнь стремитсянаружу.Трещины расходятсяпо всему полу.В них мерцаетзвёздный свет,и вся земля под ногами искрится.Ствол дерева изгибаетсяВ этом звёздном сиянии.И вот в полу появилась рука,Пробиваясь сквозь землю,как новый росток.Эту руку я знаю как и свою,Ногти накрашены лаком,а на пальце виднеется родинка.Я узнаю её где угодно.Я бегу,оставляя следызвёздной пыли.Я хватаю еёи тяну, тяну, тяну,со всей силой,что есть у меня.И вот наконецрядом со мной стоит мама —живая, реальная, как и эта земля.Она изумлённо смотрит по сторонам.В ту же секунду я обнимаю её,крепко-крепко,едва позволяя дышать,я так