Шепот бота - Павел Беренсевич

– Понимаешь, – объясняла она. – Им там нужен идеальный язык, вот я и написала, что родилась в Лондоне. Впрочем, это правда, только когда мне было три месяца, мы вернулись в Польшу, и английский я знаю только из школы. Я боюсь, что они поймут, если я начну писать что-то сложное.

– Но я тоже не знаю, достаточно ли моего английского, – нервно предупредил я. – Мне хватает, но он не идеальный.

Анка рассеяла мои сомнения, легкомысленно рассмеявшись.

– Ой, не скромничай. Я кое-что слышала об этом. Олимпиады и все такое.

– Ну да, – признался я. – Но, если будет сложный текст, я тоже могу ошибиться.

Она была уверена, что мы справимся. Вообще ей что-то подсказывало, что мы сработаемся. Без меня у нее бы не было шансов. Всем в жизни нужен кто-нибудь, на кого можно опереться. А деньги поделим пополам.

– Нет-нет, – запротестовал я. – Я же не для денег… я только хочу… лагерь, полеты… я знаю, как ты мечтала… я бы не хотел, чтобы ты…

– То есть ты согласен?! – радостно запищала она.

Прежде, чем я успел что-либо сказать, из-за стола в меня ударило живое пламя. Я почувствовал горячее движение и теплый отпечаток на левой щеке.

* * *

Если говорить об уборке, то я всегда находил больше аргументов против, чем за.

Жизнь так коротка, чтобы тратить ее на такие непродуктивные дела.

Зачем убираться, если скоро все равно испачкается?

У комнаты есть свой микроклимат и не нужно его нарушать.

Беспорядок – это спонтанность, порядок – узость мышления.

Если носок и книга лежат в одной стопке, оба они одновременно под рукой – чистая экономия движений.

А за уборку? Все без исключения аргументы я слышал от мамы:

«Иногда нужно убираться». А где такое написано?

«Приятнее жить в чистоте». Ну, это вопрос вкуса.

«Стыдно приглашать гостей в такую комнату». А Яцека я приглашал, и он не жаловался.

Поэтому ничего странного, что затеянная мной большая уборка, причем по собственной воле, причем в будний день, причем с пылесосом по верхним полкам, привлекла внимание родителей и даже несколько их взволновала.

– Ты хорошо себя чувствуешь, сын? – спросил папа, вернувшись с работы.

– Хорошо, а что? – буркнул я.

– Ничего, просто обычно ты не рвешься убираться.

– Иногда нужно убираться!

– Конечно, – согласился он. – Правда, это «иногда» у тебя нечасто случается.

– Приятнее жить в чистоте!

– Конечно, конечно, – он изображал полную серьезность. – Ты ждешь гостей?

Я холодно ответил, что если они хотят знать, то придет Анка и мы будем работать.

– А, то есть теперь это называется «работать»! – правда, этого папа вслух не произнес, но я слишком хорошо его знал, чтобы понимать, что он думает.

Последний мешок с бумагами, пластиковыми бутылками и пакетами из-под чипсов я вынес на помойку без пяти шесть. Потом я только проверял, приглаживал, выравнивал и сдувал.

Я первым подбежал ко входной двери через каких-нибудь семь секунд после звонка. Анка стояла на коврике и сосредоточенно стирала следы нашей улицы с подошв.

– Заходи, заходи, – пригласил я ее как можно более деловитым тоном.

Она вошла и еще на пороге наклонилась над шнурками своих черных, немного запачканных грязью ботинок.

– Что ты, не снимай, – сказал я.

Сняла. Только потом Анка положила на пол неизменную сумку с котиком на заборе и некоторое время боролась с молнией на куртке. Я услышал за спиной поторапливающий кашель и бросился помогать.

– Здравствуйте, – Анка наклонилась в сторону двух голов, с любопытством выглядывающих из гостиной.

Я потянулся к правому рукаву куртки, но она начала с левого и обошлась без меня. Мне оставалось только повесить.

– Здравствуйте, – поздоровался папа. – Кого это к нам сегодня занесло?

– Да вот, с попутным ветром, – пошутила Анка.

Мама предложила чай и какие-то вкусные печеньки, которые она как раз купила, но я сказал, что, к сожалению, у нас куча работы и вряд ли будет время на десерт. Конечно, мне сразу за это досталось:

– Может, ты о подруге подумаешь?

Я заскрипел зубами и посмотрел на Анку.

– Хочешь печенье?

Она лукаво улыбнулась и защебетала:

– Раз твоя мама говорит, что они такие вкусные, наверное, стоит попробовать.

Мама смерила Анку взглядом от головы до пят; казалось, что она вносит поправки в свое первоначальное мнение. К счастью, договорились, что угощение мы возьмем в комнату, чтобы не пришлось ни тратить время, ни отказываться от печенья. Мы пошли ко мне, я без напоминаний пропустил Анку вперед.

– Вау! – воскликнула она. – Какой порядок! Как ты это делаешь?

– Я просто стараюсь не мусорить, – бросил я небрежно.

Она поводила глазами по полкам и разным углам, немного с восхищением, немного с сочувствием.

– Я бы долго не смогла в таком идеальном порядке, – подытожила она. – У меня бы мозги свернулись.

«Черт, так и знал!» – выругался я про себя, меня охватила злоба на родителей и их токсичные уроки, которые так отравили мне мозг, что я пытался тряпкой и пылесосом произвести впечатление на небесную девушку. Ну ладно, как есть, так есть. Худшее, что я мог сейчас делать – заламывать руки и копаться в ошибках. Надо было сжать зубы и постараться изменить плохое впечатление.

– Так что? За работу? – спросил я.

Анка вынула из сумки розовый самолетик. Взяла его двумя пальцами, потом со свистом сделала круг над моей головой и начала пикировать в мою сторону. Я рефлекторно протянул руку – произошла посадка. Я немного удивился, что она хочет играть, ведь она так спешила с этой работой, но раз уж я показал себя таким занудой, не следовало портить впечатление еще больше. Поэтому я взял машину за корпус на уровне крыльев и облетел комнату: сначала над письменным столом, потом у книжной полки и у двери. Пролетая над кроватью, я увеличил высоту почти до потолка и оттуда направился обратно в сторону аэропорта. Она удивленная взяла у меня самолет, отцепила кабину пилота и открыла usb-штекер.

– У тебя есть, куда его подключить? – спросила она.

Флешка! А нельзя делать флешки в форме флешек?

Я включил компьютер, выдвинул стул, чтобы она могла сесть, и пошел в комнату родителей за вторым. Когда я вернулся, на столе стоял поднос с чаем и печеньем, а мама и Анка, уже связанные каким-то женским заговором, весело хихикали.

– Что вас так веселит? – нервно спросил я.

«Ничего», – сказали они и продолжили смеяться.

– Ну в чем дело?

– Ничего такого, Филип, – успокоила меня мама. – Просто я тебя похвалила, как ты сегодня прибрался. Мы