Дочь комедиантов - Жозефина Коломб

рядом с мадам Лебо и с нетерпением ожидала рассказа своего друга. Но столяр, по-видимому, нисколько не торопился. Он спокойно запер за собой дверь, отворил окно и стал смотреть на улицу.

— Ну же, Жан! Я сгораю от нетерпения! — воскликнула Крошка, видя, что молодой человек продолжает спокойно стоять у окна.

— Сейчас, сию минуту… Ну, вот, теперь можно начинать!

Он с улыбкой закрыл окно, взял стул и сел напротив молодой девушки.

— Итак, я уже вам говорил, что нашел дедушку Карилэ. Вообразите себе, ведь наш добрый дедушка едва не утонул!

— Утонул? — Крошка в ужасе всплеснула руками.

— Да успокойтесь, ради Бога, ведь этого не случилось! В роковую минуту к нему подоспел на помощь один месье. После беседы с дедушкой у него явилась счастливая мысль. О, чудесная мысль!.. Вы не поверите, каким прекрасным человеком оказался этот месье! Он посадил дедушку в фиакр и повез… Не правда ли, я говорю загадками, но вы скоро все поймете… Не беспокойтесь, — заметил Жан Крошке, когда она стала прислушиваться к шагам на лестнице, — это идут не к вам: мои работники пришли за вещами… Но слушайте дальше. Я увидел дедушку Карилэ, когда он ехал в фиакре в тот дом, и он рассказал мне все. Если бы я его не встретил, тот месье сам явился бы, чтобы успокоить вас. Но, разумеется, ему было приятнее поручить это мне. И вот сегодня прошло ровно две недели, как дедушка находится в том доме, и так как ему там больше нечего делать…

— Ну? — спросила Крошка с замирающим сердцем.

— И так как ему там больше нечего делать, — продолжал Жан, украдкой посматривая на дверь, — он уехал оттуда и…

Жан не успел договорить. Крошка услышала в коридоре знакомый старческий кашель и, бросившись к дверям, очутилась в объятиях своего дорогого дедушки.

— Дорогая моя! Ненаглядная! Пташка моя! — говорил глубоко взволнованный старик, осыпая ласками свою любимицу. — О, Боже, как я счастлив! И как ты похорошела с тех пор, когда я видел тебя в последний раз!

— Что он говорит? Дедушка прозрел?! Возможно ли это? — восклицала молодая девушка задыхающимся голосом.

— Могу уверить вас как доктор, что теперь ваш дедушка видит! — сказал незнакомец, входя в комнату вслед за дедушкой.

— Это вы его вылечили?

— Я сделал ему операцию, а вылечил его Господь. Месье Лебо, вероятно, уже рассказал вам, что мне удалось спасти вашего дедушку от большой опасности. Узнав, что он лишился зрения, я отвез его к себе и осмотрел. Оказалось, что в каждом глазу у него было бельмо. Таких случаев я в своей практике видел немало и потому надеялся, что мне удастся вернуть зрение вашему дедушке.

Крошка слушала его затаив дыхание.

— Но случалось, что такие операции оканчивались неблагополучно, — невозмутимо продолжал доктор. — И потому я не хотел преждевременно обнадеживать вас. Кроме того, моему пациенту нужен был полный покой, и потому ваш дедушка согласился на мое предложение до поры до времени не говорить вам ни слова. Поместив его в больницу, я через два дня сделал операцию, которая прошла весьма успешно. Затем потребовалось еще некоторое время, чтобы постепенно приучить его глаза к свету, а теперь я возвращаю вам вашего дедушку совершенно здоровым…

Взволнованная Крошка бросилась к этому удивительному человеку:

— Спасибо, спасибо!..

— Нет, нет, — усмехнулся доктор, — не благодарите меня; я вполне вознагражден радостью, доставленной таким хорошим, славным людям. Но у меня есть к вам просьба.

— О, доктор, располагайте нами, как вам угодно!

— Прекрасно, но, может быть, вслед за первой просьбой последует и другая. Для начала я прошу вас отобедать со мной сегодня вечером вместе с вашим дедушкой, месье Жаном и мадам Лебо. Сейчас я оставлю вас: вам, наверное, есть о чем поговорить друг с другом. И жду вас вечером в шесть часов. До свидания!

Глава XXXII

Конец — делу венец

И действительно, Крошке с дедушкой было о чем поговорить! Девушка рассказала ему, в какое горе и отчаяние повергло ее его исчезновение, с какой радостью она услышала от Жана, что ее дорогой дедушка жив и здоров, и с какой тоской, беспокойством и нетерпением она ждала конца столь долгой разлуки.

На ее нежные упреки старик с улыбкой обещал никогда не делать больше ничего подобного. К тому же такой опасности уже не могло быть, поскольку к нему вернулось зрение. Старый продавец игрушек не мог отвести глаз от своей девочки и просил ее к вечеру нарядиться в самое красивое платье. Дедушка Карилэ был приглашен на званый обед первый раз в жизни.

Но вот Жан с матерью постучались к ним в дверь.

— Мы готовы, сынок, — ответил старик, многозначительно взглянув на Крошку, которая при этих словах залилась румянцем.

Девушка взяла старика под руку и стала осторожно спускаться с ним по лестнице, забывая, что Карилэ уже не прежний беспомощный слепой. А дедушка с истинно детской радостью указывал ей на каждый знакомый предмет, который он не видел с тех пор, как потерял зрение.

Нечего и говорить, что обед прошел очень весело. Доктор, слывший в городе гордым и резким человеком, принял своих гостей так радушно и любезно, что Крошка и вдова Лебо, не знавшие его прежде, стали относиться к нему как к старому доброму другу.

К десерту он приказал подать бутылку хорошего вина и, наполнив стаканы, произнес громко:

— За здоровье дедушки Карилэ! Дай Бог, чтобы он еще много лет пользовался своим вновь обретенным зрением!

— За ваше здоровье, дорогой доктор, — возразил старик, поднимая свой стакан, — да вознаградит вас Господь за оказанное мне благодеяние. Я человек бедный и могу только благословлять вас всю жизнь.

— Оставим это, друг мой. На то и доктора, чтобы лечить больных! Но у меня есть еще одна просьба к мадемуазель Крошке… Помните, вы обещали не отказывать мне ни в чем? Так вот теперь обращаюсь к вам с просьбой поселиться в той хорошенькой квартирке, которую я ходил недавно смотреть. Честное слово,