Дочь комедиантов - Жозефина Коломб

Приятно было смотреть на этого почтенного старика, гулявшего по улицам города с миловидной девушкой, весело шагавшей с ним рядом. Многие прохожие любовались ими, и старик всегда гордо поднимал голову, когда до слуха его доносились примерно такие замечания: «Смотрите-ка, вот идет дедушка Карилэ со своей хорошенькой внучкой!»

Итак, Крошка одна сидела у окна и прилежно отделывала подвенечное платье для маленькой невесты. Работа была очень спешная, потому что свадьба была назначена на следующий день, и маленькая «мамаша» уже не раз присылала спросить, будет ли подвенечное платье ее «дочери» готово к сроку. Поэтому, вернувшись с обычной прогулки с дедушкой по городу, Крошка не зашла с ним к старой соседке, торговавшей кружевами у ворот дома, к которой старик заходил на часок поболтать, а поспешила домой и снова прилежно взялась за иглу. Она со спокойной душой оставила старика у лавки соседки среди кучи маленьких ребятишек, покупавших его мельницы, хорошо зная, что оттуда он и без ее помощи доберется домой.

Но мастерица недолго сидела одна за работой, вскоре кто-то тихонько постучал к ней в дверь.

— Войдите, — сказала она.

В комнату вошел Жан Лебо. Крошка с изумлением взглянула на него, недоумевая, что могло заставить молодого человека так рано вернуться домой из мастерской.

Лицо Жана выражало и радость, и смущение, когда он подошел к ней. Крошка пригласила его сесть и снова взялась за работу.

— Вероятно, дедушки нет дома? — спросил Жан, робко перебирая приданое куклы.

— Он еще беседует внизу с соседкой. Вам нужно поговорить с ним?

— Да… то есть… Это совсем не к спеху… Вы, кажется, шьете подвенечное платье? Думаю, такое платье — очень хорошая вещь.

— Да, это замечательное платье. Но толстый атлас слишком тяжел для такой маленькой фигурки. На прошлой неделе я тоже одевала маленькую невесту, и она нравилась мне больше этой: на ней было скромное кисейное платьице и длинная тюлевая вуаль.

— Вы правы! Кисейное платье с тюлевой вуалью и миртовым венком будет к лицу жене столяра!

Крошка удивленно взглянула на него и рассмеялась.

— Какое у вас сегодня странное лицо, месье Лебо! Что с вами? Не хотите ли и вы заказать мне подвенечное платье?

— Я с удовольствием сделаю это, и если вы тоже согласны, то с этим делом можно сейчас же и покончить. Не знаю, как вам сказать, но… Видите ли, сегодня утром я стал мастером: мой хозяин оставляет свое дело и передает мне мастерскую.

Крошка перестала смеяться и еще ниже склонилась над своей работой, да и Жан не смел поднять на нее глаз.

— Настоящие деньги можно заработать только тогда, когда сам становишься мастером, — продолжал он, залившись румянцем. — Мой хозяин нажил хороший капитал и теперь оставляет дело. Всякий мастер может жениться и прокормить семью. Вот я и пришел к вам. Скажите, не согласитесь ли вы выйти за меня замуж и переехать в мою мастерскую с дедушкой Карилэ, которого я буду чтить и любить как родного отца?

Крошка все еще молчала, и Жан, с тревогой ожидавший ее ответа, решился взглянуть на нее. Молодая девушка была бледна от волнения и сидела со сложенными на коленях руками.

— Ради Бога, Крошка! — дрожащим голосом воскликнул молодой человек. — Разве я обидел вас чем-нибудь?

— Нет, нет! У меня сердце разрывается, но я должна огорчить вас: я не выйду замуж.

— Вы не выйдете замуж? Почему?

— Я вам скажу, почему. Выслушайте меня спокойно, Жан. Когда я была маленьким покинутым ребенком, дедушка Карилэ, несмотря на свою бедность, приютил меня. Он заботился обо мне, любил, ласкал и ухаживал за мной, — в общем, заменил мне отца. С тех пор я не могла без трепета видеть комедиантов и по сей день с ужасом думаю о той судьбе, которая меня ожидала…

Жан слушал ее затаив дыхание.

— Дедушка Карилэ спас меня от этой ужасной участи, ему я обязана всем, — продолжала Крошка. — Я ему обязана даже больше, чем родному отцу, потому что он по доброй воле приютил меня. Он мог оставить меня на улице, и я умерла бы от голода и холода. А если бы меня спас от смерти кто-нибудь другой, кто знает, что сталось бы со мной. Вы не представляете, как он всегда был добр ко мне, даже когда я этого вовсе не заслуживала…

Девушка вспомнила что-то, и по ее лицу пробежала тень.

— Несмотря на всю его любовь, я отплатила ему однажды черной неблагодарностью, устыдившись его скромной одежды, — тяжело вздохнула она. — И он не только не бросил и не наказал меня, но даже не упрекнул ни единым словом. Он только заплакал и тотчас охотно простил меня, и даже сам стал извиняться передо мной за то, что огорчил меня. Ах, я никогда не забуду тех слез моего бедного доброго дедушки! И я дала себе слово, что никогда не буду больше причиной его слез. Я могу отплатить ему за все его благодеяния только тем, что посвящу ему всю свою жизнь, весь свой труд и всю свою любовь. Нет, я никогда не выйду замуж!

— Ах, Крошка, не думайте, что я так легко откажусь от вас после того, что сейчас услышал. Я теперь еще лучше узнал вас. За ваше доброе сердце и самоотверженную любовь к дедушке я люблю вас еще сильнее. Но вы меня не поняли. Я уже сказал вам, что дедушка Карилэ будет всегда с нами, я буду считать его и своим отцом, и он найдет во мне покорного сына. Спросите мою мать, хороший ли я сын, и вы увидите, что она ни в чем меня не упрекнет. К тому же вы прекрасно знаете мою мать, и вам нечего опасаться, что старики не поладят между собой. Она любит вашего дедушку и поможет нам заботиться о нем, и мы все счастливо заживем вместе, как прежде.

Крошка печально покачала головой.

— Не смущайте меня напрасно, Жан: я твердо решила не выходить замуж. Если бы дедушка не потерял зрение, я была бы счастлива разделить с вами судьбу. Но ведь он ничего