Дочь комедиантов - Жозефина Коломб

— Ну, что ж! Теперь нам средства позволяют нанять и такую квартиру! — сказала она даже с некоторой гордостью и согласилась нанять комнаты за ту цену, которую запросила Крошка.

Неделю спустя вдова Лебо переехала вместе со своим сыном в новую квартиру.

Молодому человеку было на вид лет двадцать. Его круглое открытое лицо, оживленное ясными карими глазами, дышало здоровьем и весельем.

Дедушка Карилэ, помогавший устраиваться новым жильцам, радовался соседству с молодым человеком, который был учтив и почтителен не только с матерью, но и со всеми пожилыми людьми. К тому же по всему было видно, что Жан Лебо искусен в своем мастерстве. До того ловко он управлялся с инструментами, забивая гвозди, устанавливая полки и приделывая вешалки.

Глава XXV

Новые друзья

Когда две семьи живут под одной крышей, они обязательно должны подружиться, и очень уж редко бывает, чтобы они стали врагами.

Крошка всегда была так предупредительна, ласкова и услужлива, что только самая сварливая женщина не ужилась бы с ней. А вдову Лебо никто не назвал бы сварливой. Она была доброй женщиной, правда, немного болтливой, но Крошка предпочитала видеть в этом скорее ее достоинство, чем недостаток, потому что сама она больше любила слушать, чем говорить.

Обе хозяйки быстро сошлись, и мелкие услуги, без которых не обойтись, живя по соседству, еще более сблизили их. Дедушка Карилэ, со своей стороны, привык по вечерам болтать с тетушкой Перро и теперь был рад перемолвиться словечком с вдовой Лебо.

Постепенно между стариками установилась такая тесная дружба, что дедушке Карилэ стало казаться, будто он знаком с вдовой Лебо с незапамятных времен.

Все комнаты, составлявшие собственность Крошки, выходили в длинный коридор с высокими окнами, расположенными напротив каждой двери. Разумеется, каждое окно принадлежало тому жильцу, против дверей которого оно находилось.

С раннего утра эти окна были залиты солнцем, и потому неудивительно, что их владельцы развели тут настоящие висячие сады. И каждое утро жильцы принимались ухаживать за своими цветами, поливать их, убирать увядшие листья и поникшие стебельки.

Каждый зеленый отросточек, показавшийся за ночь, или фиалка, поднявшая свою ароматную головку над зелеными листочками, или же распустившаяся ночью бенгальская роза — все вызывало восторг. Хозяин такого чуда торжественно показывал его соседям, и все радовались вместе с ним.

В течение всего лета окна были украшены самыми яркими цветами: незабудки, гвоздики, жасмины, розы, маргаритки, резеда украшали вперемежку висячие садики, а вокруг окон по натянутым шнуркам взбирались настурции, душистый горошек и другие вьющиеся растения.

Как приятно бывало, справившись с хозяйством, расположиться с рабочей корзиночкой у такого окна и, вдыхая нежный аромат цветов, слушать пение любимого дрозда, который звонко заливался на всю галерею, как бы выражая свою радость, что живет в этом маленьком раю!

Случалось иногда, что и Крошка, как бы поддразнивая птицу, затягивала песенку. Тогда дедушка Карилэ прикладывал палец к губам, приглашая свою словоохотливую собеседницу помолчать, и оба с наслаждением прислушивались к дуэту дрозда и молодой девушки. На этих ежедневных маленьких домашних концертах они испытывали не меньше удовольствия, чем богачи, которые должны были для этого отправиться в оперу или музыкальное собрание.

В течение всего лета Жан Лебо уходил на работу рано утром и возвращался домой поздно вечером. Поэтому он не принимал участия в веселых посиделках матери, дедушки Карилэ и его внучки. Но когда настала зима и цветы на окнах спрятались до будущей весны, молодой столяр стал возвращаться домой с наступлением сумерек.

Правда, мороз положил конец веселым беседам у цветущего окна, но тетушка Лебо возобновила их у себя в комнате. Она пригласила дедушку Карилэ и Крошку провести у нее вместе вечер из экономии, чтобы не зажигать лишней свечи. На другой день все собрались в комнате дедушки Карилэ. И вскоре соседи до того привыкли коротать вместе время, что только редкий вечер не ходили друг к другу в гости.

Чаще всего все собирались у дедушки Карилэ, работу которого не так удобно было переносить с места на место, как рабочую корзиночку тетушки Лебо. Жан тоже не любил сидеть сложа руки и нередко помогал старику делать мельницы, а когда случалось достать хорошую книгу, читал вслух.

Молодой столяр читал хорошо и внятно, поэтому даже тетушка Лебо, не особенно интересовавшаяся книгами, с гордостью прислушивалась к чтению любимого сына, между тем как Крошка и ее дедушка с живым интересом следили за содержанием. Таким образом, у Жана всегда были внимательные слушатели, и чтение прерывал иногда только дедушка Карилэ, не упускавший случая обратиться к Крошке.

— Ведь все это тебе было давно известно, Крошка, не так ли? — чаще всего спрашивал он.

По его убеждению, Крошка была всеведуща и олицетворяла собой саму мудрость.

Когда Жан заканчивал чтение, все делились впечатлениями по поводу прочитанного. Затем начинались прения, в которых каждый отстаивал свое мнение.

Одним словом, вечер проходил так быстро, что тетушка Лебо при всем желании не успевала сообщить новости о том, что соседка с третьего этажа купила утром на рынке курицу, а старая прачка, живущая на чердаке, надела нынче траур по любимой кошке.

К лету обе семьи успели тесно подружиться, и в праздники все сообща предпринимали дальние прогулки по окрестностям, причем Крошка предпочитала прогулку по реке на пароходе. Такое путешествие всем доставляло истинное удовольствие. Вокруг простирались берега, покрытые зелеными лугами и темными лесами, а на живописных холмах там и сям были разбросаны маленькие домики и роскошные дачи, радующие глаз путешественника.

Дедушка Карилэ всегда брал с собой ветряные мельницы, составлявшие как бы частицу его самого. Старик имел все основания верить, что жизнь прекрасна. Вдвоем с Крошкой они зарабатывали достаточно средств, необходимых для жизни, и ни в чем не нуждались. Кроме того, у них были замечательные друзья. Чего же было еще желать?!

Глава XXVI

Соседские дети

— Ребятишки с чердака опять приходили, спрашивали тебя, — сказала однажды тетушка Лебо Крошке, только что вернувшейся с рынка с провизией. — Я уже давно собиралась спросить тебя, дитя мое, что тебе