Дочь комедиантов - Жозефина Коломб

Мадам Террасон стала ободрять и утешать ее, и вскоре ей удалось успокоить плачущую девочку.

— Теперь подумаем, как загладить твою вину, — продолжала молодая женщина. — Совсем поправить дела нельзя, но ты можешь хотя бы отчасти смягчить свой проступок и должна употребить на это все свое старание. Знает ли дедушка все, о чем ты мне сейчас рассказала?

— Нет, он знает не все! Еще я сказала «нет», когда меня спросили, знакома ли я с ним. Но я сегодня же сознаюсь во всем и вымолю у него прощение!

— Нет, дитя мое, этого ты не должна говорить ему, — перебила ее мадам Террасон и накрыла своей ладонью руку Крошки. — Я понимаю, что это облегчило бы твое сердце и ты своим раскаянием, слезами и ласками скоро вымолила бы себе прощение в его объятиях. Но этим ты не помогла бы делу. Подумай, сколько горя ты доставишь дедушке, если он узнает, что ты отреклась от него! Этого он не должен знать! Слышишь? Никогда!

Крошка только всхлипнула в ответ.

— Правда, эта тайна будет всегда тяжелым камнем лежать на твоем сердце, — продолжала мадам Террасон, — но ты должна сохранить ее в наказание за свой проступок. Она не позволит тебе еще раз поступить так же и будет всегда напоминать тебе, что ты должна употребить все силы, чтобы загладить свою вину! Если ты будешь очень стараться, то дедушка Карилэ скоро все забудет, и только тогда ты сможешь успокоиться. А теперь — за работу! Я надеюсь, что ты последуешь моему совету и, когда придет дедушка Карилэ, встретишь его с раскаянием и с твердым намерением загладить свою вину.

Крошка молча села на свое место и снова взяла в руки спицы. Скоро она совсем успокоилась, решив сделать все возможное, чтобы дедушка простил ее. И если даже дедушка Карилэ вздумает теперь надеть свой сюртук наизнанку, она ни на минуту не замешкается, прежде чем подать ему руку!

Когда старик вечером постучал в окно и позвал Крошку, мадам Террасон сама отворила дверь и пригласила его войти.

— Дедушка Карилэ, — сказала она, указывая на стоявшую перед ним с опущенной головой Крошку, — вот эта девочка очень страдает от того, что провинилась перед вами. Она горько раскаивается в своих словах и молит вас от всего сердца простить ее. Если не сегодня, то хотя бы впоследствии, когда она заслужит ваше прощение…

Старик был глубоко тронут. Он нежно обнял девочку и прошептал дрожащим голосом:

— А я-то думал, что ты меня больше не любишь…

— Что ты, милый мой дедушка!

С этими словами девочка кинулась старику на шею.

— До свидания, Крошка! До завтра! — крикнула мадам Террасон вслед девочке, которая гордо вышагивала рядом с дедушкой и нежно сжимала его большую натруженную руку.

Глава XXIII

Болезнь дедушки Карилэ

Когда Крошка на следующее утро вошла в комнату мадам Террасон, она с удивлением увидела на рабочем столе множество лоскутков разноцветных материй, а рядом с ними — коробку с маленькими деревянными куклами с подвижными руками и ногами.

— Вот тебе работа, дитя мое, — сказала ей молодая женщина. — До сих пор ты пользовалась всем, что мог дать тебе дедушка, а теперь и тебе пора позаботиться о нем. Третьего дня на свадьбе ты заметила, что он очень плохо одет, что одежда его совсем износилась и уже не предохраняет от стужи. Постарайся теперь заработать денег, чтобы купить дедушке к зиме хороший теплый сюртук.

— Ах, как бы я была счастлива, если бы могла купить ему новую одежду! — воскликнула Крошка. — Но как это сделать?

— Наряди-ка этих маленьких кукол. Я покажу тебе, как делать им платья: это нетрудно. Дюжина таких кукол стоит десять су, а лоскутки и вовсе ничего. Мне обещали прислать много таких остатков, их тебе надолго хватит. Я уже говорила с одной торговкой: она будет охотно покупать твоих кукол и платить за них по два или по три су за штуку в зависимости от красоты их нарядов. Таким образом, ты можешь легко зарабатывать по два франка в день!

Крошка была в восторге. Она тотчас взяла одну куклу и лоскуток синего коленкора, и не прошло и десяти минут, как кукла была одета.

Платья с этих кукол никогда не снимались, поэтому было достаточно нескольких стежков и капли клея, чтобы получился великолепный наряд. Обрезки шелковых лент и кружев становились роскошными поясами или элегантными головными уборами.

Крошка за несколько минут могла нарядить куклу кухаркой или школьницей, а то и знатной дамой. Через короткое время все двенадцать кукол были прекрасно одеты.

Мадам Террасон отправилась вместе с Крошкой к торговке, и та осталась так довольна работой девочки, что обещала впредь покупать у Крошки всех кукол.

Девочка была вне себя от радости и мысленно уже представляла себе, как дедушка щеголяет в новом сюртуке, купленном на заработанные ею деньги.

Но мечтам Крошки не суждено было сбыться так скоро. Несмотря на то, что девочка прилежно работала изо дня в день, она ни на шаг не продвигалась к своей цели. Дедушка Карилэ захворал, и она должна была из своего заработка покрывать все расходы их маленького хозяйства.

Неизвестно, простудился ли старик на свадьбе в Куроне или у открытого камина, где провел ночь, сокрушаясь о неблагодарности своей названой внучки, но однажды вечером Крошка напрасно прождала его в доме мадам Террасон. Бродя по городу, старик почувствовал такое сильное недомогание, что вернулся домой и прилег отдохнуть.

Он не слышал, как давно уже пробил час, когда он должен был отправиться за Крошкой, а если бы и слышал, то не смог бы встать с постели. Его трясла сильная лихорадка, время от времени начинался бред, и когда девочка вернулась домой, старик не узнал ее.

Крошка совсем растерялась и в испуге стала звать на помощь тетушку Перро. Хозяйка не видела, как жилец вернулся домой. Она прибежала на крик и, к своему удивлению, увидела Карилэ в постели. Она