Наша родная - Лев Леонидович Сорокин

Идти к партизанской землянке. И кажется, ждет уже враг впереди, Трещат не сучки, а затворы. Но слышит он голос: «Не бойся, иди, Не знают чужие дозоры. Ты должен быть смелым в разведке, в бою, Как лучшие воины были. Ты помнишь меня? Узнаешь?» — Узнаю! Ребята тебя не забыли. «Ты слышишь меня? Не пугайся, что враг В расправах становится злее. Однажды в лесу пережил я свой страх, Чтоб шел ты сегодня смелее. Я был бы таким же солдатом, как ты, Быть может, разведчиком даже. Теперь я гляжу из ночной темноты, Стою пионером на страже. Недаром я кровь тогда отдал свою Врагу ненавистному, зверю. Ты помнишь меня? Узнаешь?» — Узнаю… «Ты веришь мне?» — Знаю и верю… Он шел, удивляясь себе самому, И думал: почудилось, что ли? Шагал все смелее в полночную тьму, Не чувствуя страха и боли. На самой заре в партизанский отряд Пришел он, и люди с тревогой Его окружают и так говорят: — Откуда? Какою дорогой? Ты, может быть, новую тропку нашел, Не думал о вражьих угрозах? — Меня к вам сегодня разведчик привел, Зовут его Павлик Морозов. Услышав, поднялся прославленный дед С понятным сомненьем во взгляде, Сказал, что такого разведчика нет В его партизанском отряде. Но тут подошел партизан молодой: — Я понял, была в тебе вера, Та самая вера, что тропкой ночной К победе ведет пионера. И юный связной, улыбаясь, кивнул… И тихой предутренней ранью Из тесной землянки на тропку шагнул, И снова ушел на заданье. …Когда ему трудно бывало в бою, Он слышал слова ободренья: «Ты помнишь меня? Узнаешь?» — Узнаю! И снова бросался в сраженье.

Л. Преображенская

МАМА — ГЕРОЙ

Раньше думал я, ребята, Даже совестно сказать, Что героем непременно Только папа может стать.       И когда на землю нашу       Подло злобный враг напал,       Вот о том, что нету папы,       Я совсем загоревал. Если б жив он был, конечно, Был бы в армии бойцом. И не я один гордился б, Все гордились бы отцом.       Но пришла однажды мама,       Чуть печальная, домой       И сказала: — Уезжаю       Я на фронт, сынишка мой! С восхищением на маму Я смотрел во все глаза. — Ты всех мам смелее, мама! — Наконец я ей сказал.       На перроне мы простились,       Слезы вытерли платком,       Потому что, как хотите,       Расставаться нелегко. Часто бабушка вздыхала: — Что-то писем долго нет. Вдруг по радио однажды Сообщают всей стране:       «Медсестра есть Иванова,       Ольгой Павловною звать.       За отвагу и геройство       Будут орден ей вручать. Потому что, не жалея Молодую жизнь свою, Из-под пуль спасти сумела Двадцать раненых в бою».       Я ушам своим не верил.       Может, это все во сне?       Разве может быть такое? —       Все не верилося мне. Моя мама — Иванова, Ольгой Павловною звать. Неужели за отвагу Будут маму награждать?       Тут приносят телеграмму,       Значит, нет сомненья в том.       Я от радости смеялся       И вертелся колесом. Знаю я теперь, ребята (Надо правду говорить), Что героями и мамы, Как и папы, могут быть.

С. Самсонов

СОРОКА ПОМОГЛА

Историю эту рассказал мне пожилой снайпер. До войны он был лесником, охотником, хорошо изучил повадки птиц и зверей.

— Дело зимой было, — начал он, — в это время мы оборону держали. Место лесистое, тихое, кругом снег, сосны, изредка березки голые да осины. В лесу хорошо, и казалось мне, будто я не в Брянских лесах, а у себя на Урале.

Рассказчик закурил и продолжал:

— Только одна неприятность, — враг близко. Стоишь