Наша родная - Лев Леонидович Сорокин

Вовка замер.

«Только бы сумела выстрелить! — немигающе следил он за ее движениями. — Хотя бы одну очередь! Надо подвинуть предохранитель…»

Он знал, как это сделать. На Ужовке, когда они рыли окопы, саперы учили их владеть оружием, показывали им и немецкие автоматы. И Вовке представилось, как заработало бы в его руках это смертоносное оружие…

Но сухо затрещала и захлебнулась не его очередь. Бандиты ринулись от костра к стене дома, и один из них полоснул очередью из автомата по лестнице, где лежала Вера Андреевна…

Слезы горючей ненависти застлали широко открытые голубые глаза Вовки, и он, рыдая, снова уткнулся в подушку.

Старики не утешали его. Это было и их неутешное горе. Слова были бессильны погасить лютый гнев сердец.

Ефим Щепет командовал в партизанском отряде группой разведчиков и держал через связных постоянную связь с осведомителями, работавшими в селах района и в поселке Кондраковка.

Он сидел на пеньке около пихтового шалаша и принимал донесение от связного Василя Бочара, черноглазого коренастого крепыша.

Василь рассказывал:

— Часов в одиннадцать двое фашистов из комендатуры стали расклеивать на столбы и заборы приказ Гешке о наборе «добровольцев» на работу в Германию. К объявлению стали выходить жители. Пришел и Кравцов. Я стал позади него и тихо сказал пароль. Он вздрогнул, но не обернулся. Поговорили мы с ним во взорванной котельной МТС… — и Василь передал Щепету на словах «оперативную сводку» от Кравцова и его вопрос: как ему быть — продолжать сеансы шахматной игры с комендантом?

Через Бочарова же Вовке было передано приказание штаба партизанского отряда — использовать шахматную игру с Гешке, чтобы выведать в комендатуре всяческие сведения о противнике и предателях, помогающих врагу.

Позиция Володи Кравцова в качестве шахматного партнера коменданта Гешке оказалась очень удачной. Играя с фашистским капитаном, Вовка ловко притворялся увлеченным игрой. То и дело по-ребячьи злился на свои, «промахи», то азартно нападал, а иногда «откровенно» ревел при поражении. А между тем он остро ко всему прислушивался, ко всему приглядывался.

Однако его работе мешало то, что он совсем плохо улавливал значение разговоров, которые слышал в комендатуре. И тут Вовка с запоздалым раскаянием ругал себя за то, что в школе так часто хватал двойки по немецкому языку. Теперь он вынужден был часами сидеть дома, изучая этот вражеский язык. Хорошо, что еще он нашел в школьном сарае, в куче выкинутых фашистами учебников, объемистый русско-немецкий словарь.

Иногда после игры Эрих Гешке снисходительно похлопывал мальчика по плечу и надменно говорил:

— Ты не ошень печались. Моя игра ест высокай непобедимый германский школа. Может учиться у капитан Гешке, но запоминай твоем дурьем голова — тебе может удаваться только объявить Гешке шах, но никогда мат! Пошел! Придет завтра вечером.

Выходя из кабинета коменданта Вовка сложил в кармане кукиш и мысленно по-немецки ответил Гешке: «Hier ist! Ich zeig ist Matt!»[3]

Однажды во время игры Гешке с Вовкой в кабинет коменданта вошел его адъютант Ганс Рихтер и доложил, что из деревни Васюковичи прибежал староста. Его пустили в кабинет, и он, подобострастно раскланявшись с Гешке, рассказал, что крестьяне его поколотили и выгнали из деревни, а полицая убили.

Гешке наорал на старосту и приказал адъютанту выехать в ближайшие же дни с командой в Васюковичи и расправиться с бунтовщиками.

В тот же день Вовка запрятал записку в условленное с Василием Бочаром место во взорванной котельной МТС.

Через два дня вылощенный адъютант коменданта отправился с карательной командой в Васюковичи, забрав с собой избитого старосту и нового полицая. Но до деревни им добраться не удалось. Их встретила партизанская засада и бахвалистый Ганс Рихтер вместо Васюковичей попал связанным в партизанский лагерь, а эсэсовцы и предатели были уничтожены.

От Володи Кравцова стали поступать в партизанский отряд очень важные «оперсводки», и на шоссе, на железнодорожных путях нашли свою гибель несколько вражеских эшелонов и колонн подкреплений.

Вскоре в штабе партизанского отряда было принято решение — подготовить операцию по уничтожению всей банды Эриха Гешке. Володе Кравцову и другим осведомителям в местечке Кондраковка было передано задание — собрать самые подробные данные о расквартировании батальона Гешке, расположении дотов, артиллерийских позиций и постов, а также детально выяснить внутренний распорядок жизни батальона.

Когда такие данные были собраны и тщательно проверены перекрестными донесениями осведомителей и разведки, штаб отряда разработал подробный план разгрома и ликвидации эсэсовского гнезда в Кондраковке.

Затишье в действиях партизанского отряда в период этой подготовки было истолковано капитаном Гешке, как результат карательных действий его батальона. Высшему начальству он донес, что партизаны им разбиты, рассеяны и исчезли. Штаб отряда даже позволил капитану Гешке безнаказанно съездить в близлежащий город и получить там из рук эсэсовского генерала награду от самого Гитлера — черную вороненую медаль за участие в разбойничьем походе на Восток.

Некоторым членам подпольной организации, в том числе и Володе Кравцову, были посланы из штаба пистолеты.

Эрих Гешке находился в прекрасном расположении своего «арийского» духа. Оставив за собой только важные дела по комендатуре, он почти не появлялся в своем кабинете. Заняв для квартиры чудесное помещение детского сада, Гешке весело проводил дни в обществе приехавшей к нему в гости из Брауншвейга огненно-рыжей невесты. Она с утра до вечера переодевалась в платья, наворованные ее возлюбленным в разных странах Европы и в самой Кондраковке.

Вовке тошно было смотреть на эту жирную, жадную «медхен» Вильгельмину, обжиравшуюся кондраковскими поросятами и курами, но он должен был скрывать клокочущую в нем ненависть и даже улыбаться, когда эта разодетая и намалеванная девка спрашивала его:

— Но, красни чертонка, карош Вильмина? Красив?

Хотя Вильгельмина и ревновала Гешке к шахматам и иногда расстраивала игру, но капитан не хотел ей уступать. Он часто вызывал Вовку то в комендатуру, то к себе на квартиру и, как он говорил, «тренировал свой мозг для будущих шахматных побед».

Юный призер скоро убедился, что Гешке бездарный игрок, не имеющий никакой школы и выдумывающий какую-то свою «гениальную» шахматную теорию. В игре с Гешке Вовка выработал свою тактику: он то давал «зевков» к удовольствию капитана, развивал игру в явно проигрышном