Вика - Генрих Соломонович Книжник

Папе я решила пока ничего не говорить, ему и так со мной нелегко…

* * *

Когда мы вернулись на нашу дачу, папа с мамой высадили меня из машины, собрали вещи и уехали домой в Москву. Было уже поздно. Бабушка дала мне яблоко и велела идти спать. Я умылась, и мы с Катей поднялись на второй этаж, в мою комнату. Я села в постели, подсунула подушку под спину, Катя уселась напротив меня, и мы стали разговаривать. Я ей передала всё, что услышала от Васькиных родителей, и все мои страхи — что мне нужно постараться избавиться от моего дара, а то люди будут меня бояться, даже друзья и их родители. И из-за этого пропадёт любая дружба.

Я думала, что Катя пожалеет меня, начнёт утешать, а она зевнула во всю свою розовую пасть и сказала:

— Ничего плохого не случится. Кто надо — не испугается, а другие привыкнут. Если хочешь отказаться от своего дара, перестань им пользоваться, и он постепенно исчезнет. А сейчас давай спать.

Свернулась клубочком, укрыла нос хвостом и заснула.

Ух ты! Я даже обиделась: я к ней с такими важными делами, а она…

Вдруг мне стало спокойно: если очень захочу, то избавлюсь от дара. Да не захочу я этого никогда, вот ещё! А те, кто испугается меня, мне не нужны. И обязательно найдутся те, которые не испугаются, — они-то и будут моими друзьями. А про чужие мысли — папа и мама почти всегда угадывают, что я думаю и что натворила, и даже что собираюсь сделать, но я же не отказываюсь от них. И Сенькины мысли я часто угадываю без всякого дара и говорю ему, чтобы он этого не делал, он же не обижается. Ну, сердится иногда…

И ещё подумала: «А чего это Васькины родители решили, что я захочу жениться с их Васькой? Вот ещё! Хи-хи!»

Я тоже свернулась клубочком, подобрала под себя края одеяла и заснула.

* * *

В следующую пятницу папа с мамой, как обычно, приехали на дачу, и случилось вот что.

Папа весело сказал:

— Ну, малышка-волчишка, у меня хорошая новость. Меня пригласили в Америку, в Калифорнию, читать лекции в университете, который находится в городе Беркли. Это маленький городок рядом с большим городом Сан-Франциско на берегу Тихого океана. Да не одного меня пригласили, а вместе с семьёй. Так что через десять дней вылетаем.

Я успела сразу и обрадоваться, и расстроиться. Хорошо, что папа и мама отправятся в такую интересную поездку, но я-то целый месяц не буду видеться с ними.

— И ты, волчишка, — тут папа сделал долгую паузу, — летишь с нами. Я-то целый день буду занят, зато вы с мамой сможете гулять по Сан-Франциско и развлекаться. Это очень интересный город.

Я молча глядела на папу. Было ясно, что он не шутил, только глаза у него смеялись. Мама отвернулась, но я видела, что и она смеётся.

— Ты, конечно, можешь отказаться, если не хочешь уезжать с дачи. Может быть, у тебя тут неотложные дела с твоими зверями, — начал было папа, но я уже опомнилась, кинулась к нему на шею и завизжала на всю дачу:

— В Америку! В Калифорнию! Будем гулять по Сан-Франциско! И купаться в океане! Ура!

Про себя я сразу решила, что буду всё-всё фотографировать и рассылать своим друзьям: и Сеньке, и Ваське, и всем-всем! Васька уже был с родителями в Греции, Сенька — в Турции… Другие ребята из класса тоже ездили за границу, только мои мама с папой отдыхали всегда на даче. А тут — в Америку! И лететь на самолёте долго-долго. И в полёте будут кормить, Васька говорил, что вкусно. А что я надену? Что возьму с собой? Мои джинсы мне уже коротки… И кроссовки старые, и в свои туфли я уже с трудом влезаю, а там придётся много ходить… И шорты надо будет постирать… А что надеть на голову, там, наверное, жаркое солнце? И вообще, в чём там, в Америке, ходят?

И Кате надо будет объяснить, почему мы уезжаем. Ведь мы с ней впервые расстаёмся так надолго! Ужас!

— Мам!! — только и смогла сказать я, но мама сразу всё поняла без всякого чтения моих мыслей:

— Необходимый минимум купим здесь, а там походим по магазинам, не торопясь и не бросаясь на первое встреченное, купим то, что больше всего понравится.

Я зажмурилась.

* * *

Я раньше никогда не летала на самолёте, и мне было всё ужасно интересно: и аэропорт с таблицами, где было написано, какие рейсы улетают, какие прибывают, и стойки, где надо было показать билеты, и клейкие бумажки, которые прицепили на наши чемоданы.

Папа положил чемоданы на конвейер, и они уехали за резиновые шторки в темноту.

— В багаж, — объяснил папа. — Полетят в брюхе самолёта. Получим в Америке.

Мой рюкзачок мне разрешили взять с собой в самолёт. В нём были книжка, кофточка, тёмные очки, карта Америки из атласа, тетрадка с ручкой и карандашом — записывать что-нибудь, мобильник с наушниками и ещё всякие мелочи. Потом на нас смотрели пограничники и проверяли таможенники: не везём ли мы оружие или взрывчатые вещества? Все наши оставшиеся вещи пропустили через чёрный ящик, и вот мы оказались в никакой стране и сели ждать посадки