Вика - Генрих Соломонович Книжник

В другой комнате большая кровать с двумя тумбочками, шкаф, письменный стол, стулья и три кресла с торшером. А третья комнатка была небольшая, для детей. Там было всё, как в больших комнатах, даже телевизор.

У меня в отеле в Сан-Франциско своя комната! Вот.

Я разложила свои вещи в шкафу и на столе, умылась, и мы все вместе пошли в ресторан прямо в отеле обедать. Потом папа сел за письменный стол и стал что-то писать на своём ноутбуке, наверное, готовился к лекции, а мы с мамой смотрели телевизор. Я мало что понимала, но всё равно было интересно. Как хорошо, что папу зовут читать лекции в другие страны вместе с семьёй! Повезло нам с мамой!

* * *

Наутро мама разбудила меня, и я сначала не могла понять, где нахожусь, потом вспомнила, и сон сразу соскочил с меня. Папы уже не было. Я быстро умылась, причесалась, надела безо всяких споров, что сказала мама, и мы пошли завтракать. Мама выбрала себе яичницу. Я захотела что-нибудь американское — кукурузные лепёшки с кленовым сиропом, но мама взяла мне невкусную овсяную кашу, по куску творожника с джемом нам обеим, себе кофе, а мне грейпфрутовый сок. И ещё чипсы, которые мы с ней очень любим, а папа сердится, когда видит, что мы их едим, потому что от них когда-нибудь обязательно заболит печень и мы станем жёлтыми, как лимон.

Мы всё доели, допили и не заплатили: оказывается, в отеле завтрак бесплатный. И вышли в город! И пошли!

Сначала мы просто погуляли: разглядывали дома и заходили в магазины. Пока что мы ничего не покупали, а только смотрели. Я вдруг спохватилась, что уже не помню, как вернуться назад, но мама достала из сумки карту города, где наш отель и название улицы были подчёркнуты красным фломастером, и показала мне, в какую нужно идти сторону. И я успокоилась. И вообще, мама хорошо говорит по-английски и может спросить и прочесть всё что угодно.

Мы проехались немножко на трамвае, который на канатах. Чтобы сесть на него, стояла большая очередь, но папа нас заранее научил: нужно пройти одну остановку и садиться там, потому что кондукторы специально оставляют места для таких пассажиров, иначе им никогда на этот трамвай не попасть. Проехались, вылезли и пошли гулять дальше.

Я всё время читала названия на домах и магазинах, а мама мне их переводила, и я даже стала сама что-то понимать. Мама сказала, что сегодня у нас общее ознакомление, а покупки будем делать завтра. Мне очень хотелось что-нибудь купить, но я терпела и ни разу ничего не попросила.

Солнце грело сильно, но с океана дул прохладный ветер, иногда даже становилось холодно, когда мы попадали в тень, и я надевала кофточку. А в закрытых от ветра местах было жарко, приходилось её снимать.

Я осматривалась: в своём коротком платье и лёгкой кофточке я отличалась от других детей. На них были майки с разными дикими рисунками и надписями, на мальчишках широченные штаны ниже колен и бейсболки козырьками назад или набок. На многих девчонках шорты. У нас в Москве таких тоже полно. И почти на всех большие, расшлёпанные грязные кроссовки. Я думала, что в Америке дети одеваются лучше, и сказала об этом маме, а она ответила, что это мода и с этим ничего не поделаешь.

Мы нагулялись, проголодались и зашли в кафе отдохнуть и поесть. Взяли салат с крабами и один бифштекс на двоих. Бифштекс оказался таким огромным, что мы его не доели.

Потом мы ещё гуляли, потом зашли в музей «Калифорния Академия оф Сайенс». Он находится в парке, и сам как целый громадный парк: в нём есть зоопарк со зверями и птицами, океанариум с рыбами и дельфинами, ботанический сад. Ой, там даже есть настоящий тропический лес с бабочками, он назывался «дождевой» — это лес, в котором очень жарко и почти всё время идут дожди. Я в этом музее всё позабыла — где я, с кем я… Всё хотелось осмотреть. Мама держала меня за руку, чтобы я не потерялась. А там потеряться ну совсем просто.

А в океанариуме прозрачный подводный туннель с движущимся полом: ты медленно едешь, а вокруг рыбы, медузы и кораллы удивительной красоты. Вдруг все рыбы метнулись в сторону, появилась акула и уставилась на нас! Не глаза, а шарики свинцовые… И зубы такие, что я даже отпрыгнула. Ой, какая противная. Ужас!

Потом мы пошли на выступление дельфинов. Они были чудесные: быстрые, красивые, весёлые… И выступали как настоящие артисты: выпрыгивали из воды, делали в воздухе сальто, ловили обручи, которые им кидал тренер… А когда им нужно было выполнить что-нибудь вместе, они быстро в уме о чём-то переговаривались друг с другом, будто обсуждали, как это лучше сделать. А я это слышала и даже понимала. Ух ты!

К бассейну постепенно спускались дети, чтобы посмотреть на дельфинов поближе. И мне тоже захотелось. Мы с мамой сидели в восьмом ряду. Я сказала маме: «Я сейчас!» — сбежала вниз, к краю бассейна, и мысленно крикнула дельфинам:

— Привет! Какие вы замечательные! Плывите ко мне!

Я просто так крикнула. А они вдруг все сразу дружно повернули, поплыли ко мне и закружились возле края, где я стояла. Я слышала в голове много голосов и понимала, что они все спрашивают меня, кто я, как мне удаётся с ними так разговаривать — ведь я человек. Звали в бассейн поплавать с ними. Я отвечала, что не могу, а они говорили, что очень рады видеть меня, и звали приходить ещё. С того края бассейна им засвистел в