Вика - Генрих Соломонович Книжник

Спасибо, мальчишка.

Он тоже обрадовался, прыгал и хлопал по воде руками. Я сказала:

—   Сэнкью!

Он ответил, что рад был мне помочь.

Мы вылезли из воды, вытерлись полотенцами и сели за столик. Он принёс два стаканчика кока-колы и стал рассказывать, что его отец работает в этом отеле инженером и детям сотрудников разрешают пользоваться бассейном. И тут я забыла, что слушаю его мысли и заслонка в мозгу снята, и сама мысленно спросила:

—   В каком классе ты учишься и кем хочешь быть?

Он сверкнул глазами и быстро-быстро затараторил:

—   Мне десять лет. Хочу стать военным моряком. Когда кончу школу, буду поступать в морское военное училище. И когда-нибудь стану адмиралом. И уже плаваю лучше всех в классе. Много читаю про корабли и смотрю фильмы про моряков и пиратов. И умею вязать морские узлы. И часто бываю в Морском музее. Ты там была? А зовут меня Билл. А как зовут тебя и сколько тебе лет? И как тебе живётся в такой трудной стране, как Россия? У вас лето бывает? А медведей у вас много? Ты их часто видишь? А ты, наверное, хочешь стать кинозвездой или фотомоделью… Все девчонки хотят, но у тебя может получиться.

Я стала ему мысленно отвечать, а он вдруг замер, уставился на меня и спросил удивлённо:

— Ты ведь ничего не говоришь! Ни звука! У тебя даже губы не шевелятся, а я тебя понимаю. Как ты это делаешь?

Я растерялась: ну вот, забыла! Дома я всегда помню об этом, а здесь, на отдыхе, расслабилась. Я покраснела. Что же ему ответить? Он так смотрел на меня, что мне стало ясно: испугался, как Сенька тогда, под фазаньим домиком. Только ещё сильнее.

Мама уже давно поглядывала на нас. Она догадалась, что у нас что-то неладно, и подошла к нам. Она поговорила с Биллом на английском, а потом сказала мне на русском:

— Я ему объяснила, что ты экстрасенс, что твой папа учёный и тоже экстрасенс, и ты унаследовала это его свойство. Ты учишься в специальной школе, чтобы потом стать врачом-психотерапевтом. И что в России немало таких людей.

Ой, спасибо маме. Билл сразу повеселел, облегчённо вздохнул и сказал, что это очень интересно.

Напоследок он спросил:

— А ты придёшь завтра плавать?

Мама ответила за меня, что вряд ли: мы скоро уезжаем, и у нас ещё много дел.

И мы ушли. Билл смотрел мне вслед, а глаза у него всё-таки были испуганные. Мне стало грустно. Он хороший мальчик, и мне хотелось бы с ним подружиться, поучиться плавать, погулять с ним в новой курточке и брюках, потом переписываться или общаться по скайпу… Но я знала, что мне с ним больше не будет так хорошо и легко, как сегодня.

Мне вдруг захотелось обратно в Москву, на дачу, где я разговариваю со зверями и птицами и они не боятся меня…

И ещё я подумала, что, если бы я хорошо знала английский, мне не пришлось бы разговаривать с Биллом мысленно, и он бы не узнал, что я необычная девочка. И я твёрдо решила, что обязательно выучу английский, а может быть, и ещё какие-нибудь языки.

* * *

Мы действительно скоро уезжали. У папы закончились его лекции и семинары, и его американский друг, Дейв Стокс, который был у нас в гостях в Москве в прошлом году, пригласил нас пожить оставшиеся двенадцать дней в Сан-Диего. Это город на другом конце Калифорнии. Там у него дом, жена и двое детей моего возраста: Кейт — такая же, как я, и Рон — старше на два года.

Мне не очень хотелось ехать. Лучше бы нам всем троим погулять по Сан-Франциско. Но папа сказал, что в Сан-Диего океан тёплый, холодное течение почему-то уходит далеко от берега, и жаркое солнце согревает воду. Дейв живёт недалеко от океана, у него есть бассейн и морская яхта, которая стоит в гавани, и он покатает на ней нас всех. И мне сразу захотелось поехать. Интересно, какие у него дети.

Дядю Дейва я помнила. Тогда, в Москве, он мне очень понравился. Может быть, и дети его тоже хорошие. Надо только последить за собой, чтобы они не догадались, что я могу слышать их мысли. А то получится как с Биллом: испугаются или начнут сторониться… Станет неуютно, тяжело. Буду стараться, чтобы мама или папа всегда были рядом и переводили мне, что они говорят.

* * *

Мы летели из Сан-Франциско в Сан-Диего на самолёте всего час. В самолёте было немного народу, и я могла переходить от правого окошка к левому и смотреть то на океан, то на горы. Красиво.

В аэропорту нас встретила жена дяди Дейва, Марджи, то есть Маргарет. Она была высокая и серьёзная, я даже её испугалась сначала. Но, когда она здоровалась со мной, я увидела, что глаза у неё весёлые, и она сразу мне понравилась. Мы сели в её машину и помчались.

Сначала мы ехали по улице, где были высоченные дома. Папа объяснил, что это деловой центр города, здесь не живут, а только работают. Этот центр быстро кончился, и пошли небольшие дома с садиками, площадки с магазинчиками, ресторанчиками и кафе, огромные супермаркеты с просторными стоянками для автомобилей. Мы быстро доехали до края города, где был дом дяди Дейва. Тётя Марджи нажала кнопку на пульте, ворота открылись, и мы сразу въехали в гараж.

В гараже к нам подбежали мальчик и девочка, ясно,