Цена жизни - Жанна Александровна Браун

мальчишке, как он смешон и наивен в старании выглядеть старше и весомей? Нет, Настя не прогнала бы. Не в ее характере обижать людей. Она светлая, искренняя, ранимая, поэтому остро чувствует чужую боль и унижение».

Он вспомнил первую встречу с Настей, когда вместе со столичной теткой Катериной явился в приемную директора училища. Настя сидела за полукруглым темно-коричневым столом и сосредоточенно печатала что-то на машине одним пальцем. А на широченных подоконниках, сохранившихся только в старых домах, в просторной клетке чирикали на разные голоса канарейки.

Странно даже вспомнить, какими безнадежно провинциальными показались Ване тогда и приемная, заставленная старомодными книжными шкафами с Брокгаузом и Ефроном, и чирикающие канарейки, и сама Настя в неуместном здесь школьном платьице и с длинной русой косой. Простоватая беленькая девочка с тихим голосом. Ни одной запоминающейся черты лица, разве только глаза: ярко-карие, сияющие, когда Настя радовалась, и темные, бездонные, когда она бывала чем-то огорчена.

Разве он мог предположить тогда, в первый день встречи, кем окажется Настя в его жизни? Был иронически снисходителен, беседуя с «пейзаночкой», осчастливил ее своим вниманием, как городской франт, заброшенный случаем в глухую провинцию.

Случаем… Волей отца! И даже не догадывался тогда, утонув по самую макушку в обиде, что спустя время будет бесконечно благодарен родителю за это. А Настя, простоватая девочка, «пейзаночка»… Да уже через несколько дней он понял, что к Насте неприменимы обычные мерки: провинциалка, столичная штучка, умная, глупая, злая, добрая… Настя была Аленушкой, и все. И ничего тут не добавишь и не убавишь. Аленушкой во всем: в отношении к нему, к другим. В том, как она воспринимала жизнь и неистовую Брониславу, своего нелюбимого мастера… Как он звал Настю тогда? «Луч света в темном царстве»… В ту пору она и была для него лучом света, поводырем, сестрой, пластырем на раны, получаемые им почти ежедневно: то от ребят, то от комиссара, то от родных… Единственным близким человеком.

Громы планетные! Почему — была? Разве что-нибудь изменилось в нем за два года? Конечно же нет! А в ней? Этот ее непонятный приезд в полк… и почти демонстративный отъезд в деревню накануне увольнения в запас. Она же знала, что он должен скоро приехать. Конечно, он свалял дурака, не написал, хотел сюрпризом, но раньше-то Настя всегда чувствовала сердцем все, что с ним происходит. Может быть, вышла замуж и стыдится этого? Нет, не может быть. Не похоже на Настю. Да, если бы она вышла замуж за этого механика — Надежда Егоровна не удержалась и похвасталась новостью сразу, с первых же слов. Ее заветная мечта — выдать дочку замуж за надежного человека с квартирой и хорошим заработком. А Настенька… Человеку, которого она любит, сломить ее ничего не стоит. Сильная она только с теми, кого не уважает и не любит. Как была с Брониславой, например. А мать свою она очень любит. И все-таки, все-таки… Почему он решил, что нужно покорно ждать, пока она вернется? Ничего не скажешь, удобная позиция: «Решай сама», а я постою в сторонке… Словно речь идет, на какой сеанс кино лучше идти. Люди воюют за убеждения, территорию, права… Да мало ли за что! За изобретения и даже за новый метод обработки чего-нибудь, а за свою любовь, за жизнь — в сторонке? Ну уж нет, Настю он им так просто не отдаст!

Возбужденный решением, Ваня вскочил, готовый сейчас же бежать на вокзал за билетом.

— Тю, — сказал удивленный Степан. — Приснилось шо-нито?

— Я не спал, — сказал Ваня, остывая. Совсем забыл, что у него гостят друзья.

Коля встал, надел брюки, накинул рубашку, завязав ее пижонским узлом на животе. Достал из кармана расческу и привел в порядок высохшие волосы. Степан молча смотрел на него.

— Пойду знакомиться, — непринужденно сказал Коля вполголоса, — девочка — умница и вызывает интерес.

— Почему это ты? — зашипел Степан. — А я вже не считаюсь?

— Считаешься, — успокоил его Коля. — Если хочешь — идем вместе. А ты, Иван?

— Я пас.

— Не понял. Почему?

Ваня пожал плечами. Неужели Николай сам не понимает? Столько рассказывал ему о Насте, даже некоторые письма читал…

— Это из-за Насти? — догадался наконец Николай и улыбнулся. — Чудак. Я же не свататься тебя зову, а просто познакомиться с интересным человеком. Вот не думал, что ты… ханжа.

Ваня промолчал. Он и сам до конца не осознал причину упрямства. Ничего плохого в знакомстве с Таней, естественно, не было. Не ханжа же он в самом деле. И в то же время ему казалось, что знакомство с другой девушкой, тем более такой интересной и умной, как-то принизит, обесценит его собственное отношение к Насте. Это чувство родилось в нем вдруг, скорее всего под влиянием недавних размышлений и принятого им решения.

— В таком случае и мы не пойдем, — сказал Коля и сел, обхватив колени руками.

— От же ш интеллигенция, — проворчал Степа, собирая в мешок остатки еды, — по всякой, можно сказать, ерунде философию разводят. У нас в колгоспе тоже такий був деятель… треба к примеру, хлев столбом подпереть, так отой интеллигент…

— С чего ты взял, что он интеллигент? — спросил Ваня.

— А с того, шо вин у шляпи та с портфелем ходил. Так вин, значит, совещание устраивает: яким столбом, якого калибра та де отой столб узять.

Ваня с Николаем переглянулись и рассмеялись.

— Мудрец!

— Бери выше… Соломон!

— Ото ж так, — согласился Степа. — А Ну, воины, вставайте да идем до Суламифи, а то еще якийсь Купидон прилетит.

Ваня не удержался и двинул Михеенко в плечо.

— Ну, Михеенко, ну хитрец! Николай, как тебе неотесанный тракторист из Яблоневки?!

Степа расплылся в горделивой улыбке, но тут же нахмурился в притворном гневе:

— Ну, шо ты з ними поделаешь? Опять болтают!

Таня услышала возню, приглушенный смех в кустарнике за скамейкой и испуганно вскочила. Друзья поспешили выйти к ней.

— Позвольте и нам познакомиться с вами, — торжественно сказал Коля.

— А вы… Вы кто? — дрогнувшим голосом спросила Таня, на всякий случай пряча тетрадки и книгу в сумку.

— Мы тоже инженеры с Металлического, — не сговариваясь, вместе ответили Ваня и Николай. — И работаем в этом, как его, механическом цеху.

Губы Тани дрогнули, но она удержалась и посмотрела на горделиво молчащего Степана.

— А вы? Тоже инженер?

— Не, — степенно ответствовал Степа, — я ихний начальник. Поэтому приглашаю вас у кафе. Я тут на бережку бачив одно. Принюхався — вроде ничого, пахнет вкусно. Лук не пережаривают.

И он галантно подставил Тане руку калачиком.

— Благодарю вас, — церемонно сказала Таня, доверчиво