Вика - Генрих Соломонович Книжник

Рон вдруг покраснел и отвернулся, и я поняла, что забыла выключить мои мысли и он услышал их.

Вдруг на меня обрушился водопад холодной воды, и я взвизгнула и вскочила. Это Кейт тихо подобралась ко мне и облила водой из купальной шапочки.

Рон тоже вскочил, увидел Кейт, стал хохотать, и я услышала его мысль: «Ага! Совсем обыкновенная девчонка! Обыкновеннее не бывает. Даже не почувствовала, что её сейчас обольют!»

Надо же, оказывается, Рон умеет хохотать!

Теперь я знаю, он тоже мой друг.

* * *

Мама и тётя Марджи затеяли к ужину какой-то особенный пирог, папы сидели на террасе и обсуждали свои научные дела, а Рона послали в супермаркет за нужными для пирога продуктами, уж не знаю какими, ему тётя Марджи перечислила их по-английски. Мы с Кейт пошли с ним. Просто так. Мы шли и молча болтали. Мне теперь было легко с Роном. И Кейт радовалась, что не нужно ничего скрывать от брата.

Супермаркет был такой же, как в Москве, только ещё больше. Мы купили всё, что нам велели, и уселись в маленьком кафе поесть мороженого. Сидели, смотрели по сторонам, молча болтали втроём, обсуждали покупателей, смеялись, и нам было очень здорово.

Вдруг возле нас остановилась какая-то тётя, глаза любопытные-любопытные, прямо горят… Ой, на таких любопытных тёток я нагляделась дома…

— Вы ведь разговариваете, не правда ли? — услышала я в уме. — А как? У вас ведь даже губы не шевелятся.

Рон тут же ответил ей, и я в уме поняла его слова:

— Мы все из России, а русские умеют разговаривать молча: по-разному моргают, двигают ушами, вертят пальцами, морщат нос, толкают друг друга ногами под столом… Я хорошо учусь и выучил английский, а эти две двоечницы неграмотные.

Как я не лопнула от смеха, не знаю. Кейт вцепилась мне в руку и тоже стала надуваться, как воздушный шар. На наше счастье, тётка махнула рукой и пошла, а мы поскорее выскочили из-за стола, выбежали из супермаркета и только тогда захохотали во весь голос. Ещё постояли, пока не отсмеялись, и пошли.

* * *

Мы неторопливо шли с покупками и разговаривали. В этой части Сан-Диего на улицах очень мало народу, все ездят на автомобилях. Навстречу нам шли двое мальчишек: один старше Рона и толстый, другой помельче. Вдруг Рон насторожился, протянул мне сумку с покупками и сказал:

— Девчонки, быстро домой. Ну!

Он так сурово это сказал, что я растерялась. Кейт всегда беспрекословно слушалась брата. Она схватила сумку за одну ручку, потащила меня этой сумкой за собой, и мы побежали. Я на ходу оглянулась и увидела, что эти подлые мальчишки бьют Рона: тот, что толстый, обхватил его сзади, а второй обшаривает карманы и ударяет кулаком в живот. Я бросила сумку, передала Кейт: «Стой здесь!» — и понеслась обратно.

Сенька учил меня нападать молча. Он говорил, что противнику от этого страшнее, и я запомнила его слова. Я подскочила к толстому сзади и изо всех сил вцепилась ему ногтями в ноздри, как Сенька Тимурчику тогда в раздевалке. От боли и неожиданности толстый завопил диким голосом, отпустил Рона и ухватился за мою руку, а я крикнула ему в уме:

— Замри, подлая образина! Нос оторву!

Он сразу сообразил и замер неподвижно, и даже орать перестал, только стоял и скулил, боясь пошевелиться от боли, а Рон тут же так дал второму в рожу, что тот повалился на землю, закрылся локтем и захныкал. Рон отобрал у него свой телефон и деньги, пнул ещё несколько раз ногой и шагнул к толстому, чтобы дать и ему как следует, а мелкий вскочил и побежал прочь. Рон двинул ногой толстого по голени, тот упал на колени и взвыл.

— Отпусти эту дрянь, — сказал мне Рон. — Не пачкай руки.

Мы повернулись и пошли, и тут я услышала в мозгу отчаянный крик Кейт:

— Сзади!!

Я оглянулась и увидела, что толстый мчится к нам, а в руке у него нож.

Рон крикнул: «Беги!» — и остановился, вытянув вперёд руки. И тут я — уж не знаю, как это мне пришло в голову, — вспомнила ту огромную, оскаленную лисью морду со страшными клыками и бешеными глазами, которую мне тогда, зимой, мысленно показал заяц Тимоха. Вспомнила, какой маленькой мышкой я сама себе почудилась, и всю эту картину передала, просто бросила толстому в мозг.

Он окаменел, зажмурился, уронил нож, упал на землю, обхватил голову руками, скорчился и замер. Рон и Кейт глядели на меня, ничего не понимая. От жуткого напряжения у меня закружилась голова, ослабли ноги, и я ухватилась за Рона.

— Хау дид ю ду ит? Как ты это сделала? — тихо спросил Рон, а Кейт смотрела на меня такими глазами, что мне захотелось плакать.

«Может, я и вправду ведьма? Теперь и они начнут меня бояться», — подумала я.

Толстый негодяй зашевелился, поднял голову, дико посмотрел на меня, затрясся, попятился на четвереньках, вскочил и побежал прочь.

— Пойдём домой, — сказала я по-русски, но они меня поняли.

Мы подняли сумку и пошли.

* * *

Мы были уже недалеко от дома, когда нас догнала патрульная машина. Оттуда вылез здоровенный полицейский вместе с этими подлыми мальчишками.

Они сразу заголосили, показывая пальцами то