Вика - Генрих Соломонович Книжник

на меня, то на Рона. Полицейский подошёл к нам и что-то стал говорить Рону, а Рон отвечал ему. Я от усталости уже не могла понять их. Я почувствовала, что сейчас упаду, подошла к открытой двери машины и села на край сиденья, спиной ко второму полицейскому, который был за рулём. Он что-то сказал мне по-английски, я пробормотала:

— Ай кеннот спик инглиш. Ай эм фром Раша.

И тут он вдруг произнёс:

— Русская?! Ух ты. Ну-ка, садись рядом. Э-э, да ты совсем плохая, перепугалась, что ли? На, попей.

Он вытащил бутылочку кока-колы, свинтил крышку, я глотнула два раза, и мне стало легче.

— Что ты здесь делаешь?

— Мой папа учёный-физик, он читал лекции в университете в Сан-Франциско. Здесь мы в гостях, в пятницу улетаем домой, в Москву.

— Давай рассказывай, что произошло, — сказал он.

Я рассказала ему всё, как было: как эти двое ограбили Рона, как я прибежала на помощь, как нам удалось отбиться от них, а толстый погнался за нами с ножом, но упал и выронил нож. Рон кинулся к нему, а этот толстый сразу вскочил и убежал. А сейчас вот не знаю, что они говорят. Рон всё подтвердит, а Кейт не может, она немая.

— Эти двое бежали по улице, когда мы их остановили, — начал объяснять мне полицейский. — Вообще-то мы их давно знаем: мерзавцы, готовые преступники. Спросили: куда они так торопятся? Толстый стал кричать, что они шли, никого не трогали, а парень и две девчонки напали на них, избили и отобрали телефон и деньги. И ещё, что одна из девчонок обозвала его «подлой образиной». Это он про тебя? Нехорошо…

— Этот гад всё врёт, — возмутилась я. — Я не знаю английского. А телефон не его, а Рона, можете спросить у его отца, он во-он в том доме живёт.

Полицейский вздохнул.

— Дом профессора Дэвида Стокса? Ну-ну. А нож где?

— Наверное, лежит там, где он бросил его.

— Место сможешь показать?

— Да.

Полицейский высунулся из машины, что-то крикнул напарнику, захлопнул мою дверцу, и мы поехали. Уже через три минуты мы были на месте. Я боялась, что кто-нибудь успел найти и забрать нож, но он всё ещё лежал там, где его бросил толстый. Полицейский подобрал его полиэтиленовым пакетом, чтобы не стереть отпечатки пальцев.

Мы вернулись, я вылезла из машины. Второй полицейский всё ещё держал этих подлых мальчишек за шиворот. Как только я шагнула к ним, они стали рваться, чтобы убежать, орать и тыкать в мою сторону пальцами. Я захотела понять, чего им надо, напряглась, но у меня ничего не получилось. Очень устала.

— Что они говорят? — спросила я у русского полицейского.

Тот послушал и улыбнулся:

— Толстый утверждает, что ты, прямо на его глазах, превратилась в чудовище: в огромного рыжего волка ростом с бизона, с дымом из ноздрей, с огнём из пасти и страшными клыками, с которых капала кровь. Жёлтыми лучами из глаз ты отняла у него сознание, а когда он пришёл в себя, ты была уже в прежнем, человеческом облике. Считает, что ты ведьма, оборотень! Требует, чтобы мы схватили тебя, посадили в клетку и вызвали африканских колдунов вуду, потому что только они смогут отправить тебя обратно в Тёмные Миры, откуда ты, несомненно, явилась в Сан-Диего. Он это знает, потому что недавно видел фильм про таких колдунов.

Мой полицейский что-то спросил у второго, тот ответил, и они оба засмеялись. Улыбнулся даже Рон.

— Я спросил у Боба, похожа ли ты на ведьму, и он ответил, что, возможно, станешь ею, если выйдешь замуж за полицейского и проживёшь с ним лет пятьдесят. Но пока ты больше похожа на ангела. Ладно, дело ясное, землячка. Довезти вас до дома или сами добежите? Сами? Ну, давайте. До свидания, ребята. Гуд-бай.

Мы сказали полицейским спасибо на двух языках, а они закинули этих двух гадов в машину и уехали.

Кейт и Рон смотрели на меня. Я понимала, что они мысленно обращаются ко мне, но ничего не слышала в уме. Наконец, Рон схватил меня за плечи и заглянул в глаза:

— Уот хэппенд, Вик?

— Что случилось? — поняла я.

— Рон, я не слышу твоих мыслей! Ай кеннот хиа йо соутс. Ай лост май, май… — Я наконец вспомнила слово. — Май абилити. Потеряла мой дар.

Рон побледнел. Кейт схватилась за щёки, потом кинулась ко мне и заплакала. И я увидела их страх, страх за меня, ужас от того, что со мной случилось, и мне тоже очень захотелось заплакать, но не получилось.

— Не говорите моим родителям, — сказала я. — Ду нот спик ту май парентс.

* * *

Мы ещё немножко подождали у дома, пришли в себя и явились перед мамами с покупками. И моя мама, и тётя Марджи в два голоса закричали, что они уже волновались, что мы наверняка зашли в кафе и забыли о времени, а они здесь ждали. И если пирог будет не такой, как надо, виноваты будем мы!

Рон дождался, пока тётя Марджи выговорилась, и начал ей рассказывать, что произошло. Моя мама с окаменевшим лицом слушала Рона, потом повернулась ко мне и сказала:

— Теперь расскажи мне ты.

У меня не было сил, к тому же я не знала, что говорил Рон. Поэтому я коротко сказала маме:

На нас напали два негодяя. Я очень испугалась и устала. Можно я пойду отдохну?

— Конечно, пойди