Проклятие дома на Перекрестке - Дианна К. Салерни

Чай Холли усыпляет меня, как только моя голова касается подушки, и держит меня во власти сна без сновидений несколько часов. Но он также служит причиной того, что мне посреди ночи требуется сходить в туалет. Стараясь не разбудить маму, я выползаю из кровати, пробираюсь по незнакомой комнате и открываю дверь.

Бра в коридоре не горят, а единственный ночник, воткнутый в розетку у самого пола, лишь сгущает тени в коридоре. Половицы стонут под моим весом. Где-то в конце коридора тикает радиатор. Это всё – обычные звуки дома, а за ними, той частью моего мозга, что слышит песни камней, я различаю другие, более тихие звуки. Дерево, сжимающееся от холода. Ставни, дрожащие на ноябрьском ветру. Когда ЭлДжей провожал нас до своей комнаты, я как-то не успела составить впечатление об этом месте, разве что просто «старый дом». Теперь же, слушая эти 125-летние вздохи и бормотания, я преисполняюсь ощущением живого, дышащего существа.

«Кто наложил заклятие?» – спросила я.

«Никто», – ответил Эш.

Он имел в виду, никто из людей. Но вот как насчёт этого дома?

Несмотря на мурашки, бегущие по спине, я шаркаю вперёд по коридору, пока не добираюсь до начала главной лестницы, где пересекаются два коридора. Ванная комната находится прямо передо мной, её дверь распахнута. Я делаю там свои дела, а когда снова выхожу, бросаю взгляд вниз по лестнице, испытывая искушение от представившейся возможности.

Мне ничто не мешает обследовать дом – разве что данное маме обещание. Если меня увезут завтра ещё до завтрака, то это, скорее всего, мой единственный шанс. Пока я колеблюсь, ночные звуки дома тоже затихают, словно Дом-Перекрёсток затаил дыхание, глядя и выжидая – что же я буду делать?

Ладно. Всё. Я официально саму себя запугала. Назад в постельку и в безопасность маминой компании…

– Ну и кто же ты такая?

Я вздрагиваю и застываю при звуке этого голоса. Из двери за ванной комнатой появляется высокая, внушительная фигура. Я расслабляюсь лишь тогда, когда он, ковыляя, приближается ко мне достаточно, чтобы я сумела чуть лучше его разглядеть в свете ночника. Да, ковыляя, – пошатываясь, опираясь на трость.

– Я Гарнет. – Я чуть не добавила «Ваша правнучка». Потому что в этом доме только два старых мужчины, а мне говорили, что дядя Флинт слепой, значит, это наверняка мой прадед Джаспер.

Девяносто с хвостиком лет ничуть не преуменьшили ширины его плеч, хотя голова висит низко, словно показывает дорогу, а всё остальное тело следует за ней. На нём фланелевый халат, перехваченный на талии поясом, из-под его полы торчат пижамные штаны, а ноги всунуты в кожаные мокасины. Кожа его лица цвета слоновой кости туго натянута на скулах, но свободно болтается под челюстью. Жидкие седые волосы контрастируют с кустистыми, неукротимыми бровями. Крепко упершись тростью в пол, он переносит на неё свой вес и смеряет меня взглядом с головы до ног.

– Ты не похожа на Эмеральд, – говорит он, а значит, он знает, кто я такая.

И да, я в самом деле не похожа на маму. Мне всю жизнь это говорят, в большинстве случаев ожидая в ответ объяснений.

Мама – миниатюрная блондинка, она мигом сгорает на солнце, если не покроет себя солнцезащитным кремом с головы до пят. В то же время я, в возрасте двенадцати лет, уже ростом с неё, у меня оливковая кожа и густые темные волосы, которые сломали уже не один гребень. Я открываю рот, чтобы ответить, как обычно, но прадедушка Джаспер меня опережает:

– Ты пошла в отца.

У меня отвисает челюсть.

– А вы его знали?

– Я с ним встречался, – признаётся Джаспер таким тоном, как будто эта встреча была краткой и тот ему не понравился.

Это неожиданный подарок. Мой отец в нашей жизни «не участвует». Так обычно говорят в школе мои одноклассники, у которых неполная семья. Но большинство моих сверстников, в жизни которых один из родителей «не участвует», по крайней мере знают, как тех зовут, у них есть пара старых фотографий, а ещё они иногда получают безликие поздравительные открытки ко дню рождения и нелепые подарки на Рождество.

У меня же нет ничего. Ни имени. Ни хотя бы одной завалящей фотографии. Только расплывчатое объяснение, что мой отец был студентом-археологом, который недолгое время встречался с мамой, а потом уехал странствовать по миру. Его образ я складываю из того, что вижу в зеркале.

Прежде чем я успеваю спросить о чём-то ещё, Джаспер делает шаг вперёд и его лодыжка подворачивается в мягком мокасине. Он слабо тыкает в пол тростью, пытаясь вернуть себе равновесие.

– Вам нужна помощь? – Я бросаюсь вперёд и ловко оказываюсь под его второй рукой, не держащей трость. – Я могу кого-нибудь разбудить.

– Нет нужды. Ты девочка крепкая. Ты отлично сгодишься.

Его рука крепче обхватывает моё плечо. Я пытаюсь нас развернуть, направить его обратно к его комнате, но в ушах начинает жужжать, и уже моё собственное равновесие куда-то девается. Коридор переворачивается, ночник скользит вверх по стене. Мои ноги запинаются друг о друга, и внезапно это уже я цепляюсь за Джаспера, чтобы не упасть, а не наоборот.

– Полегче, дитя, – говорит он. – Нам сюда.

Коридор колышется, а амулет с гелиотропом на моём запястье воет. Я думала, что веду Джаспера назад, в его комнату, но теперь перед нами комната ЭлДжея. Поле моего зрения сужается до тонкой серой полоски, и я чуть не падаю вперёд, чтобы ухватиться за дверную ручку.

– Спи, – говорит Джаспер, отпуская меня. – Утром тебе будет лучше.

Я вишу на двери, не доверяя своим ногам – едва ли они выдержат мой вес. Мне нужна секундная передышка, прежде чем я попытаюсь вернуться в кровать и при этом не упасть.

Пока я стою, вцепившись в дверь, прадедушка Джаспер уходит прочь уверенным шагом, вовсе не нуждаясь в трости.

5

Цвет: оливково-зелёный

Магические свойства: открывает истинную природу мест и людей

Для подзарядки: помещать под солнечный свет

Взволнованные голоса. Шаги в коридоре. Открывающиеся и закрывающиеся двери.

Такие вот звуки будят меня утром. Солнечный свет льётся из узкого окна, а мамина сторона кровати пуста, одеяла откинуты, а не ровно расправлены, как она это делает дома.

Я медленно сажусь, вспоминая внезапный ночной приступ головокружения. Я едва сумела вернуться в постель. Спустив босые ноги на пол, я проверяю равновесие