Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

— Ну, ну, нечего увиливать! — сказала Пешенс. — Все будет хорошо, если ты скажешь нам правду. Садись-ка поудобнее в это кресло. Мы знаем, бедняжка, что ты только кошка, которая таскала уголья из камина, и что твоя бедная лапка сильно обожжена. Но ничего, Джейн, все беды кончатся для тебя, если ты послушаешь совета тех, у кого есть честь и совесть.

Джейн перестала плакать, подняла голову и посмотрела своими круглыми глазами на девочек, — ей не хотелось их обманывать. Она глубоко вздохнула и невольно вспомнила о самом дорогом в ее жизни — Мириам и Бобби. Брат и сестра считали свою Джейн совершенством, но если бы они заглянули в ее сердце, разве могли бы они верить ей?

Маленькая Буш молчала и вся дрожала.

— Давай ты будешь спрашивать ее, Пешенс, — предложила Фредерика. — Ты начала, ты и продолжай.

— Хорошо, — согласилась Пешенс. — Джейн, тебе известно, что Гарриет хочет сделаться попечительницей Ральфа, остаться здесь и воспользоваться всем, что Дюрант предлагает девочке, которую он выберет. Ты ведь знаешь об этом, правда?

Джейн кивнула.

— Хорошо, — продолжала Пешенс. — Пожалуйста, Фредерика, запиши на бумажке: Джейн Буш говорит, что Гарриет хочет сделаться попечительницей Ральфа.

Фредерика тут же исполнила ее желание.

— Это первое, — продолжала Пешенс. — Теперь второе. Робин Стерлинг тоже хочет быть попечительницей Ральфа. И ты знаешь об этом, Джейн?

— Да, — кивнула Джейн.

— Запиши, Фредерика. Теперь, Джейн, — продолжала Четволд, — самое главное. Робин была бы самой лучшей попечительницей Ральфа, но она, скорее всего, будет отодвинута на второй план. Мистер Дюрант выберет Гарриет, которая совсем не годится на эту роль. Слушай, Джейн, мы, все пятеро, уверены, что во всем этом есть какой-то подвох. Мы думаем, что за этим стоит какой-то обман. Скажи, была тут какая-нибудь ложь или нет?

Джейн побагровела и беспокойно заерзала в кресле.

— Была ложь? — повторила Пешенс.

— Я не скажу!

— Пожалуйста, запиши, Фредерика. А можешь ли ты, Джейн, сказать, — продолжала Пешенс, — можешь ли торжественно поклясться, положив руку на сердце, что во всем этом деле не было ничего нечестного, подстроенного? Если, подумав хорошенько, ты нам скажешь «нет», мы поверим тебе. Но прежде обдумай все хорошенько. Пойми, если ты скажешь неправду, то тогда Гарриет, которая совершенно не может присматривать за Ральфом, сделается его попечительницей, а ты сама до конца своей жизни не будешь счастлива. Скажи нам правду! Да или нет, Джейн? Да или нет?

— Ты пугаешь меня, — сказала Джейн.

— Не в том дело. Отвечай на вопрос.

— Я… я не могу, — заламывая руки прошептала Буш.

— Подними голову, — продолжала Пешенс. — Ведь ты же не трусиха. Можешь ты поклясться, что в этом деле не было ничего подстроенного?

— Не могу, — вдруг призналась Джейн и заплакала, негромко, но так горько, что девичьи сердца готовы были разорваться от сострадания.

Маленькая Буш раскачивалась из сторону в сторону, ничего не видя вокруг, и жаловалась на судьбу. Потом она вдруг вскочила с кресла и, стоя перед пятью подругами, выкрикнула:

— Вы жестокие, жестокие! Вы мучаете меня! У вас нет маленьких Бобби и Мириам, которые нуждаются во всем, решительно во всем!

— Ах ты, бедняжка, — сказала Пешенс. Ее голос изменился, она подошла к Джейн и обняла ее. — Полно, полно, Джейн. Ты слабая, но, говоря по правде, совсем не дурная. К несчастью, поступив в школу, ты выбрала себе в подруги Гарриет, которая играла на твоих худших, а не на лучших струнах. Но представь себе, что будет, если Вивиан, Роза, Сесиль, Фредерика и я сделаемся твоими подругами вместо Гарриет Лен? Разве тебе не станет гораздо лучше?

— Но вы не можете дружить со мной, — всхлипнула Джейн и, к своему удивлению, почувствовала странное облегчение. — Не можете, потому что не знаете меня. Вы и половины не знаете из того дурного, что есть во мне… И что я сделала, и каким страшным было искушение…

— Джейн, — перебила ее Пешенс, — я скажу тебе, что известно лично мне. В тот день, когда Ральф чуть не утонул, я видела, как ты говорила с Гарриет. И как ты побежала к мистеру Дюранту, когда он направлялся к маленькому заливчику. Что ты сказала, я не слышала, но видела, как он, вместо того чтобы идти к нам, повернул обратно к яхте. Ты тоже ушла и в этот день больше не показывалась, а потом выглядела ужасно несчастной. Утром выяснится, что именно ты сказала тогда Дюранту. Ведь мы совсем не хотим, чтобы Робин отстранили от попечительства над маленьким Ральфом. Ты можешь ничего не говорить нам теперь, мы хотим только, чтобы завтра ты сказала всю правду, перед тем как мистер Дюрант примет окончательное решение. Конечно, мы хотели бы услышать и многое другое, так как, без сомнения, ты знаешь решительно все. Но если ты расскажешь только о том, что произошло в тот злополучный день, это, вероятно, сделает попечительницей Ральфа нашу Робин.

— Но… что подумает обо мне Гарриет? — спросила Джейн.

— Для тебя должно быть важнее наше мнение, — Пешенс была непреклонна. — Не теряй храбрости, Джейн! Ты думаешь, что выдать Гарриет ужасно, но позволь мне сказать тебе, что намного ужаснее позволить такой дурной девочке, как Гарриет, воспитывать и направлять очаровательного мальчика. Мы просим тебя ради Ральфа: смело сознайся в своем грехе и положись на милость Бога, мистера Дюранта и твоих школьных подруг. Мы, конечно, знаем, что ты поступила дурно, но не ты главная виновница в этом деле. Гарриет сама не сознается ни в чем. Мы говорили с ней, но она упряма, значит, это ты должна все поправить. А теперь, пожалуйста, пойдем со мной, переночуешь сегодня у меня — я не хочу, чтобы ты виделась с Гарриет до завтрашнего утра.

— Боже, Боже, — прошептала Джейн, — я так несчастна и так боюсь.

— И еще одно я скажу тебе напоследок, — заметила Пешенс. — Признайся: тебе хотелось бы, чтобы о твоем Бобби заботилась Гарриет и он не мог бы уйти от нее?