Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

упоительны последние дни свободы. Все школьницы, жившие в Солнечном Доме, — все, за исключением Гарриет Лен и Джейн Буш, — без страха готовились вернуться к школьной жизни, которую ценили. Они горячо любили своих родителей, но были преданы и миссис Бёртон, и учительницам Эббифилдской школы. Поэтому, разгуливая в сумерках перед ужином по саду мистера Дюранта, они говорили о школьной жизни, на время забыв даже о Робин, Гарриет, Джейн и маленьком Ральфе.

Девочки успели многое обсудить. И то, что Пешенс во время последнего семестра предстояло усиленно потрудиться, и скоро ли Сесиль Эмберлей переведут из третьего класса в шестой, и какую награду им приготовят к рождественским каникулам, и будет ли у них новая учительница французского, и вернется ли к ним доб рая старая фрейлейн. Все эти и многие другие вопросы сейчас занимали школьниц.

Но вот пришло время переодеваться к ужину, они вернулись в дом, и точно тень набежала на их безмятежные души. Они переглянулись.

— Какая я эгоистка, — шепнула Пешенс Четволд сестре. — Мы заговорились с тобой, и я совсем забыла о Робин. Мы должны сдержать обещание и выяснить все до конца.

— Но если Робин уже поговорила с мистером Дюрантом, то ничего сделать нельзя, — заметила Роза. — Мистер Дюрант — человек решительный, он ненавидит все мелкое и низкое. Наше вмешательство ему не понравится, а Робин лишь повредит. К тому же до сих пор мы не вмешивались в это дело; оно касалось только Гарриет и Робин.

— Да, — сказала Пешенс, — и Гарриет очень ловко этим воспользовалась. Но мы должны хотя бы попытаться удалить эту хитрюгу от Ральфа и заменить ее нашей правдивой Робин. И видит Бог, я это сделаю! Но нам пора принарядиться к ужину. Конечно, здесь царит полная свобода, но мистер Дюрант любит порядок. Если обитательницы Солнечного Дома, как он нас называет, явятся к ужину растрепанные и неопрятные, ему это не понравится!

Девочки разбежались по своим комнатам, чтобы переодеться.

Быстрое наступление темноты нисколько не уменьшало удовольствия жизни в Солнечном Доме. Можно даже сказать, что в последнее время вечера составляли самую восхитительную часть суток.

С таким хозяином дома, как Дюрант, нельзя было соскучиться. Он был самым лучшим рассказчиком, самым лучшим другом на свете. Он умел так говорить с каждым юным существом, что все чувствовали себя вполне свободно, но при этом охотно повиновались ему.

— Когда я становлюсь на землю, я стою, — часто говаривал мистер Дюрант, — а когда я говорю, чтобы было сделано то или другое, это должно быть исполнено. Мне хочется, чтобы все мои юные гостьи веселились, но я капитан корабля, генерал во время сражения. Капитану должны повиноваться, не то корабль пойдет ко дну, генерал должен отдавать приказания, а войско должно их исполнять, в противном случае сражение будет проиграно.

Школьницы понимали это, и само сознание этой невидимой дисциплины придавало особую остроту их веселью. Ральф не был бы таким очаровательным ребенком, не будь у его отца такого таланта к воспитанию. Мальчик с самого раннего детства привык повиноваться по одному слову, знаку. Когда ему говорили, что пора идти спать, он отправлялся спать и никогда не выпрашивал позволения посидеть еще минуточку. Когда ему приказывали подняться, он вставал. Когда ему следовало заниматься — он занимался. А между тем Ральф чувствовал себя свободным, как птица в полете, — счастливым ребенком под ласковой рукой любимого отца. Даже в разлуке с ним Ральф чувствовал эту сильную руку на своей маленькой голове. И даже без отца он инстинктивно поступал так, как того хотел бы мистер Дюрант.

В этот вечер веселая маленькая компания обосновалась внизу, в столовой, с чувством напряженного ожидания. Сестрам Четволд и Эмберлей очень хотелось узнать, произошло ли уже что-нибудь: видела ли Робин Дюранта, сказала ли ему о своем решении; знает ли о том Гарриет? Им не хотелось пропустить главный момент, когда они все соберутся сначала в гостиной, а потом — в столовой. Станет ли гордое лицо Робин еще более непреклонным и решительным, отразится ли на бледном лице Гарриет торжество, будет ли Джейн такой же испуганной, какой она казалась им все последнее время?

Но когда они вошли в гостиную, оказалось, что Робин, Гарриет и Джейн уже там, а мистер Дюрант еще не пришел.

Робин сидела в отдалении, под электрической лампой, которая освещала лежащую у нее на коленях открытую книгу. Она надела белое платье, но никаких украшений на ней не было. Когда подруги вошли в комнату, она даже не подняла головы.

Гарриет в своем самом парадном платье стояла возле стола и тихонько разговаривала с Джейн. Ральф, который обычно не ужинал вместе со всеми, в этот вечер тоже был тут. Он прыгал по комнате, как всегда, сиял улыбкой и перескакивал с одной интересной для него темы на другую.

— Только подумай, Пешенс, — говорил он, — сегодня я буду ужинать вместе с вами!

— Что ты говоришь, Ральф? — удивилась Пешенс. — Но для тебя же это очень поздно, правда?

— Совсем не поздно, — Гарриет с вызовом посмотрела на Пешенс, а потом, обращаясь к Ральфу, прибавила: — Твоего отца нет сейчас дома, Ральф, а я позволяю тебе остаться!

— Благодарю тебя, Гарриет, — кивнул мальчик и крепко сжал ее руку. — Я очень рад. Сегодня я точно взрослый!

Робин не двинулась с места, а Фредерика спросила, действительно ли уехал мистер Дюрант.

— Да, — подтвердила Джейн, — когда мы пришли сюда, то думали застать его здесь, как всегда в это время. Но оказалось, что ему пришлось внезапно уехать в Лондон, а вернется он рано утром.

— Прислуга сказала, — продолжила Гарриет, — что мистер Дюрант приедет к завтраку. Поэтому сегодняшний вечер нам придется провести без него.

Тут она взглянула на Робин. Мальчик, который с волнением дергал Гарриет за руку и никак не мог привлечь ее внимание, подбежал к Робин.

— Ты так печальна, Робин! — воскликнул он.

— О, нет, — ответила девочка и погладила его по голове.

Он заглянул ей в глаза и хотел что-то добавить, но Робин мягко остановила его.

— Пожалуйста, не