Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

— Они больны? — ужаснулась Вивиан.

— Нет-нет, — ответила Джейн. — Они здоровы и получили столько подарков… О, Боже, Боже!

Она глубоко вздохнула и отошла в сторону.

— Признаюсь, — сказала Вивиан, обращаясь к подругам, — никогда бы не подумала, что добрые вести из дому могут послужить причиной такого отчаяния. Дети здоровы, и им подарили новые вещи. Что же тут неприятного?

— Это, наверное, как-нибудь касается Гарриет, — предположила Фредерика.

Вивиан, понизив голос, проговорила:

— Не понимаю, в чем дело…

— А между тем что-то идет не так, как нужно, и мы все чувствуем это, — заметила Пешенс. — Посмотрите на Робин.

Робин не было поблизости, поэтому в этот момент никто не мог посмотреть на нее. Тем не менее Пешенс взволнованно продолжала:

— С самого начала этой поездки с ней что-то случилось, а теперь у нее вид еще хуже, чем прежде. Вы все знаете, какая она всегда веселая, бодрая. Конечно, она нам не скажет, что с ней, но ей явно не по себе!

— Я думаю, она волнуется в ожидании решения мистера Дюранта, — предположила Фредерика. — Но он, конечно, все равно выберет попечительницей Ральфа ее.

— «Конечно»? — переспросила Пешенс. — Ну, много ты знаешь! А я вот уверена, что он не ее выберет. В любом случае мы узнаем это завтра утром. Сегодня вторник, завтра он объявит нам свое решение. Интересно, правда?

— Да, — кивнула Роза. — Хоть я и люблю мистера Дюранта, но если он выберет Гарриет, никогда ему этого не прощу!

— Нужно признать, что Гарриет — смелая девочка, — заметила Вивиан. — Как бесстрашно она бросилась в эти ужасные волны на помощь Ральфу! Рыбак сказал, что она должна была погибнуть и что, хоть он вынес их на берег, без Гарриет Ральф утонул бы.

— Да, это было смело, — согласилась Фредерика. — Но мне все это не нравится. Что-то происходит и с Джейн, и с Гарриет… Правда, мне нет до них никакого дела, но и Робин какая-то не такая, как всегда, а ее я люблю.

— Мы все ее любим! Разве можно ее не любить? — наперебой заговорили девочки.

— Одно хорошо, — заметила Роза. — Если ее не выберут попечительницей Ральфа, она вернется в школу миссис Бёртон. Как будет приятно, когда Гарриет перестанет лезть во все. Какая она странная все-таки!

В эту минуту показалась и сама Гарриет. Неизвестно, случай ли в море или волнение заставили девочку побледнеть больше обычного, но ее светлые глаза теперь казались еще светлее, и их окружали темные тени. Прямые волосы стали длиннее, вся узкая фигурка будто вытянулась. Гарриет едва взглянула на одноклассниц и прошла мимо. За ней следовала Джейн.

— Ну, вот, — сказала Фредерика. — Они пойдут сейчас снова сговариваться и совещаться! Почему Гарриет никогда не подходит к нам, не смеется вместе с нами? Мы так надеялись повеселиться в Солнечном Доме, но она постоянно портит веселье. Их таинственные переговоры, шушуканье по углам смутили бы покой любого общества! Думаю, мистер Дюрант тоже чувствует это и потому не знает, на что ему решиться.

— О, а вот и Робин! — и девочки побежали навстречу Стерлинг.

Робин тоже, казалось, было не по себе, но на ее лице отсутствовало то выражение, которое одноклассницы заметили в чертах Джейн и Гарриет. Откровенный взгляд ее серых глаз был по-прежнему прямым и ясным, она держалась прямо, и ее каштановые волосы, спускаясь по спине, густыми прядями падали ниже талии.

— Робин, дорогая, посиди с нами, — предложила Роза и, подбежав, взяла ее за руку. — Разве не приятно опять вернуться в Солнечный Дом? Мы проведем здесь еще целых десять дней до конца каникул.

— Нет, — сказала Робин мягко, — завтра я уезжаю.

— Уезжаешь? Завтра?! — прозвучало одновременно несколько голосов. — Что случилось? Нет-нет, мы тебя не отпустим! Как же мы без тебя, Робин?

— Вы все мои любимые подружки, — Робин обвела девочек глазами, — и я вас очень люблю. Не уверена в том, что будет дальше, но все-таки, может быть, я увижусь с вами в Эббифилде. Впрочем, не в том дело. Завтра я уезжаю домой.

— Но почему, почему, Робин? Скажи нам, почему?

— В этом нет никакой тайны. Я не собиралась вам ничего объяснять, по крайней мере теперь, но раз уж я вас встретила, расскажу о своем решении. Я очень люблю Ральфа, но не буду его попечительницей. Каким бы ни было решение мистера Дюранта, я сама устраняюсь. Я скажу Гарриет, чтобы она ничего не боялась, а потом поговорю с мистером Дюрантом и попрошу его отпустить меня домой. Ничего больше объяснить я не могу, ни ему, ни вам… Мне очень трудно и, может быть, будь я одной из вас, то поступила бы иначе, но я такая, как есть, и мне нужно уехать.

— Но ведь должна быть какая-то причина для этого, — сказала Пешенс Четволд. — Ты хочешь уехать, потому что знаешь какую-то тайну, а нам не хочешь сказать! А правильно ли и честно ты поступишь относительно мистера Дюранта и Ральфа? Постой, Робин, не уходи! Прежде ответь на один вопрос, ответь правдиво.

— На какой?

— Ты никогда не лгала, мы все знаем это, — с уверенностью заявила Пешенс.

— Кажется, нет, — задумчиво промолвила Робин. — Наверное, я старалась не допускать и самой маленькой лжи.

— Прекрасно, — продолжала Пешенс торжественно. — Значит, и теперь ты скажешь правду.

— Или не отвечу вообще, — поправила ее Робин.

— Ну, мы отлично поймем твое молчание. Скажите, — обратилась Пешенс к остальным, — позволяете ли вы мне задать Робин вопрос от имени нас всех?

— Конечно! Конечно! — отозвались девочки, плотнее окружая ее.

Пешенс была высокой светловолосой девочкой, в ее лице читалась спокойная сила и чувство собственного достоинства.

— Мой вопрос касается всех нас, дорогие мои, — сказала она. — Все мы в бо́льшей или меньшей мере чувствовали, что отвечаем за маленького Ральфа. Когда мистер Дюрант привез его к нам в школу, он отдал мальчика на наше попечение. Ральф выбрал Гарриет