Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

своей любимой попечительницей, мы все знаем, что из этого вышло. Мы надеялись, что Гарриет раскаялась, и все успокоились. Тогда ты, Робин, стала его настоящей попечительницей, получила пони, и все были довольны. Теперь все не так, но это не меняет нашего положения: мы по-прежнему остаемся попечительницами малыша и при необходимости обязаны защищать его. Мистер Дюрант — замечательный человек, он пригласил нас всех сюда из любви к Ральфу и сделал все возможное, чтобы нам было хорошо. Неужели в благодарность за это мы позволим ему выбрать такую девочку, как Гарриет, попечительницей единственного сына? Ведь мы знаем, что мистер Дюрант выберет или тебя, или Гарриет. А теперь ты в самую решительную минуту отказываешься от всего и хочешь уехать домой. Все мы считаем это трусостью, это плохой поступок, и как попечительницы Ральфа мы требуем от тебя ответа на наш вопрос.

— Да! Да! — загомонили девочки. — Ты хорошо сказала, Пешенс, молодец!

— Вот о чем мы хотим спросить тебя, — повысила голос Пешенс. — Можешь ли ты утверждать, что Гарриет будет доб рой, правдивой и честной попечительницей Ральфа? Счастлива ли ты, передавая Ральфа в руки Гарриет, или ты знаешь о ней что-нибудь нехорошее?

— Я не могу и не хочу отвечать вам, — Робин густо покраснела. — Есть вещи, которые делать нельзя.

— Хорошо, — кивнула Пешенс, — ты нам ответила. Теперь иди, Робин, и скажи Гарриет о своем решении. А мы, остальные попечительницы Ральфа, тоже должны кое-что кое-кому сказать по поводу этого дела!

Робин ушла. Голова у нее болела, сердце сильно билось. Тем не менее она решилась. Увидев, как Джейн и Гарриет разгуливают вокруг пруда, она быстро направилась к ним.

Слышать их разговор она не хотела. «Я однажды подслушала, — подумала она, — конечно, ненамеренно, а все-таки я поступила так ужасно, так низко, так недостойно и, Боже мой, как же потом я страдала! Но теперь я не стану их подслушивать».

Проходя мимо пруда, она взглянула на иву, по ветке которой полз Ральф, чтобы набрать водяных лилий для Гарриет. Цветы все еще цвели, но их нежные, точно восковые чашечки закрылись — подошло время сна. Водная гладь была гладкой, как зеркало.

В воображении Робин ярко нарисовалась вся сцена, которая разыгралась здесь в тот злополучный день. Она увидела ребенка, упавшего в воду. Ей представилось, как Гарриет бросилась к нему на помощь, и она поняла, какая буря преданности переполнила сердце маленького мальчика. А потом девочка вспомнила другие события, которые случились у нее на глазах. Разве могла Робин забыть мучения той минуты, когда она сама, чуть не утопая, пыталась плыть, чтобы любой ценой спасти Ральфа?

Робин вздрогнула. Как раз в это мгновение Гарриет и Джейн повернулись и увидели ее на дорожке.

Круглое лицо Джейн было бледно, в ее черных глазах стояли слезы. Она только что изливала горечь своего сердца Гарриет, но подруга нисколько ей не сочувствовала.

— Хорошо, Джейн, — говорила она, — если тебе не нужны пять фунтов, не бери их. Уверяю тебя, я приношу громадную жертву, отдавая тебе эти деньги. Но если я что-нибудь обещаю, то свое слово держу. Ты не так уж много сделала для меня, но я обещала тебе пять фунтов. На этой неделе — день моего рождения. Крестная никогда не забывает поздравить и одарить меня. Когда пятифунтовая бумажка придет, деньги передадут тебе. Можешь их взять, можешь и не брать.

Увидев Робин, Гарриет побледнела.

— Ты опять подслушивала? — возмутилась она.

— Нет, — решительно ответила Робин. — Я пришла поговорить с тобой, узнав, что ты и Джейн гуляете где-то здесь. Но я слышала, как ты сейчас сказала Джейн: когда придут пять фунтов, ты можешь взять их, а можешь и не брать. Я не понимаю, что это значит, да и не хочу знать, но мне нужно поговорить с тобой, Гарриет. Пожалуйста, выслушай меня!

— Не лучше ли мне уйти? — спросила Джейн, которой было крайне неловко.

— Нет, — сказала Робин. — Если только это не будет неприятно Гарриет, мне хотелось бы, чтобы ты, Джейн, осталась. Ты ее ближайшая подруга и тебе следует слышать то, что я собираюсь сказать ей. Я думаю, у вас с Гарриет нет тайн друг от друга.

Девочки слушали ее в неловком молчании.

— То, что я должна сказать, — продолжала Робин, — не займет много времени. Гарриет, я решила отказаться от того, чтобы стать попечительницей Ральфа, поэтому никто не станет оспаривать у тебя этого места. Сейчас я пойду и скажу мистеру Дюранту о своем решении.

— Но у тебя должны быть на это какие-нибудь причины…

— Конечно, только я не собираюсь говорить о них, — отрезала Робин.

— Ты ужасная злюка! — ухмыльнулась Гарриет, хоть и была очень взволнована. — Поняла, что тебе не удастся добиться того положения, о котором так мечтала, а теперь думаешь, что произведешь на всех хорошее впечатление, отказавшись от попечительства? Но это нечестно. Ты не должна уходить в последний момент!

— Это уж мое дело, — возразила Робин. — Если бы даже меня выбрали завтра попечительницей, я не приняла бы этого предложения.

— О! Вот как? — изумилась Гарриет. — Странно слышать это от тебя. Ведь ты же так надеялась, что выберут тебя!

— Думай, как хочешь, — махнула рукой Робин. — В любом случае своего решения я не изменю.

Она повернулась, чтобы уйти, но Гарриет бросилась за ней.

— Робин, постой! Ты… Ты уедешь, никому не сказав ничего обо мне?

— Не спрашивай меня. Когда сделаешься попечительницей, я думаю, ты будешь довольна и, надеюсь, станешь хорошо обращаться с маленьким Ральфом.

Губы Робин дрожали, и, прежде чем Гарриет успела выговорить хоть слово, она резко оттолкнула ее и убежала в дом.

Глава XV. Вмешательство Пешенс

Было самое начало сентября. Погода стояла еще теплая, но дни становились все короче. Пятнадцатого сентября начинались занятия в школе. До отъезда в Эббифилд оставалось десять дней.

Все учащиеся знают, как