Пропавшая шхуна - Ховард Пииз

Глаза обоих пытались проникнуть в темноту, но и следа движущейся фигуры они не заметили.

На продуваемую ветрами палубу спардека из боковых иллюминаторов офицерских кают падал свет, а наверху, на шлюпочной палубе, два иллюминатора радиорубки мерцали, как круглые глаза в черной ночи. Под ними кормовая палуба и проходы по правому и левому бортам средней надстройки были погружены во мрак и не выдавали никого, кто мог бы в них спрятаться.

— Пойдем на поиски, — прошептал капитан. — Я беру левый борт, а ты иди по правому борту.

Они расстались. Тод пробежал по палубе мимо закрытых трюмных люков, вошел в неосвещенный коридор и вышел на носовую палубу. Там у фальшборта стоял матрос.

— Кто-нибудь проходил здесь? — спросил Тод.

— Нет, сэр, — ответил тот с явным удивлением. — Здесь все спокойно.

Подойдя к мужчине, Тод узнал в нем маленького коренастого моряка, который недавно звал его к капитану.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Смит, сэр.

— Это твой первый рейс на «Арабии»?

— Да, сэр.

Тод отвернулся, слегка встревоженный. Хотя слова мужчины были достаточно вежливы, в его тоне было что-то, что не понравилось Тоду. Очевидно, парню было трудно проявить должное уважение к молодому офицеру, который тесно общался с той тонкой натурой, объектом всех насмешек.

На противоположной стороне палубы Тод столкнулся со своим шкипером.

— Ничего не поделаешь, — прошептал капитан Джарвис. — На этот раз он ускользнул от нас. Но давай пока не будем беспокоиться — скорее всего, какой-нибудь любопытный парень, который больше ничего не знает о нашем деле. Ты, конечно, не смог узнать лицо за стеклом?

Тод покачал головой. Какое-то подозрение поднялось в нем из подсознания, подозрение, которое вызвало у него глубокий румянец от шеи до кончиков волос песочного цвета.

В глубине машинного отделения послышались звуки колокола, отбивавшего склянки.

— Мне пора заступать на вахту, — сказал Тод, собравшись с силами.

— Я сейчас тоже схожу на мостик, курс проверить, — кивнул его начальник. — Это будет твоя первая вахта в качестве третьего помощника, Джо Макарони. Удачи тебе!

Но мысли Тода были заняты не предстоящим дежурством.

Он задумчиво шагнул к трапу, ведущему на спардек, где находились жилые помещения офицеров. Открыв дверь своей каюты, он увидел Стена Ридли, сидящего на краю кровати с книгой по навигационным наукам.

— Прости, что я так долго отсутствовал, — пробормотал он. — А теперь мне нужно подняться на мостик.

Стен Ридли поднялся.

— Есть что-нибудь новенькое? — спросил он небрежным тоном.

Тод испытующе посмотрел на юношу. Ему только показалось, что дыхание того участилось, как будто он только что напрягся — может быть, он бежал? Взгляд Тода затвердел.

— Ничего, — ответил он. — Спокойной ночи.

Ридли перешагнул через обитый латунью комингс на палубу спардека. Там он остановился, его фигура была резко очерчена на фоне черноты ночи. Он приоткрыл рот, как будто собираясь что-то сказать, но не решился. Тод отчетливо видел, как болезненно напряглись мускулы на мальчишеском лице. Он бросил на Тода беспомощный взгляд: умоляющий, мучительный. При виде этого в Тоде что-то шевельнулось. Однако с огромным усилием он подавил порыв ответить на безмолвную просьбу.

Сильный ливень прервал тишину. Стен наконец произнес:

— Спокойной ночи, сэр. И… большое спасибо за все.

Мгновение — и он исчез, а Тод задумчиво стоял, уставившись через открытую дверь на мрачное пенящееся море, не обращая внимания ни на свист ветра в снастях, ни на стук капель дождя по палубе.

Глава 4. Находка

Если Тод и ожидал, что теперь он без промедления узнает больше о событиях той первой ночи после выхода из Сан-Франциско, то его постигло разочарование. На «Арабии» день за днем проходила монотонная рутина морского плавания, и все его подозрения оставались неподтвержденными. Несомненно, он был полностью поглощен своими новыми обязанностями третьего помощника; но были моменты, особенно во время двух ежедневных вахт на ходовом мостике, когда мысли об отце Стена Ридли и о роли самого Стена в загадочном происшествии той ночью постоянно крутились в его голове.

На пятый день пути, когда бурные воды Севера остались только неприятным воспоминанием, старое грузовое судно вошло в тропические воды. Офицеры сбросили свои синие мундиры и вышли на палубу в белой тропической форме — если можно назвать формой одежду, состоящую из белых шорт и легких рубашек с короткими рукавами. Но большего на «Арабии» и не требовалось.

На десятый день пересекли экватор.

— Вы почувствовали толчок? — спросил стоявший за штурвалом маленький рулевой. — Я так чуть не упал. Вам приходилось когда-нибудь пересекать черту, сэр?

Тод усмехнулся:

— Нет, Топпи, я впервые на экваторе. Очень жарко, должен сказать.

— Жарко? — Топпи презрительно пожал плечами. — Ну, если вы думаете, что сегодня жарко, то вам стоит попариться в Красном море. Вы назвали бы его чертовски горячим!

Тод уставился на полубак, где матросы, верные старому морскому обычаю, вовсю развлекались за счет товарища, который никогда прежде не пересекал экватор. Коренастый моряк, одетый как Нептун, подгонял своих слуг, которые с шумом и гамом «брили» человека длинным деревянным ножом.

— Кто это там, тот, которого сейчас посвящают в моряка летучей рыбы? — спросил Тод.

— А, это Горилла Смит. Из тех, кто думает, что он крепок, как шкура на барабане. Довольно странный парень! Но он умён. Видите, он не поднимает ни малейшего шума.

Горилла Смит, как заметил Тод, был тем матросом, который вызвал его к капитану, когда они со Стеном Ридли обсуждали странного дельфина-лоцмана в порту Папеэте. Смит так спокойно отнесся к бурному веселью, что люди разочарованно оставили его в покое и обратились к матросу по имени Чепмен, который обещал больше веселья. Громкий, протестующий голос Чепмена тотчас же нарушил утреннюю тишину. Моряки сияли от восторга.

— Малыша, наверно, следует пожалеть, — заметил Топпи, широко улыбаясь. — Теперь, думаю, следующим будет тот ужасный салага, которого зовут Ридли.

— О нет, они этого не должны делать, — возразил Тод. — Ридли уже раз пересекал экватор. Он же родом с Таити. Кстати, как он справляется с работой, Топпи? Дела идут лучше?

— Я бы этого не сказал, нет. — В голосе Топпи звучало презрение. — Этот джутовый пацан слишком скрытный, черт возьми. Так крадется