Вейся над нами - Александр Ефимович Власов

откатчиком. Один весь день вгрызался отбойным молотком в упругую грудь угольного пласта, а другой откатывал тележки с жирными, тускло поблескивающими кусками антрацита. Вдвоем они зарабатывали ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть с голоду.

Зулу было лет тридцать пять. Черные, коротко подстриженные волосы непослушно топорщились на его голове. Шоколадного цвета лицо отличалось мягкими, женственными линиями. И вся его фигура выделялась из толпы крепких угловатых мускулистых шахтеров. Голос у Зулу звучал на полтона выше хриплых голосов углекопов.

Зулу не ходил в кабак, не курил, не сквернословил. Над ним подшучивали, под горячую руку называли презрительно бабой. Он терпеливо выслушивал обидные словечки и ничего не отвечал. Но стоило кому-нибудь задеть брата — негритенка Тису, как Зулу преображался и обидчик узнавал силу его небольших, но каких-то острых, наносящих резкую боль кулаков.

И еще одно обстоятельство заставляло уважать Зулу. Он первый поднимал голову против притеснений, и на него первого опускалась плеть надсмотрщика Хьюго. Зулу передергивал узкими плечами, прикрывал руками грудь и не склонялся ни под какими ударами. Глаза у него разгорались, как у дикой кошки, и даже Хьюго в эти минуты не мог выдержать его взгляда. Отплевываясь и ругаясь, он отходил прочь. А Зулу шел к Тису, который всякий раз, когда плеть опускалась на брата, кричал пронзительно и жалобно. Старший брат ловко брал его на руки и ласкал нежно, с материнской теплотой.

Уголь братья добывали не так давно. И никто не знал, да и не интересовался, откуда они родом, как попали в Трансвааль на шахту близ реки Лимпопо.

Ровно в семь часов окна за решетками открылись. Началась выдача денег. Первый белый, получив несколько бумажек и монет, отошел шага на три, пересчитал деньги и бросился назад, к окошку, яростно расталкивая очередь.

— Эй, кассир! Почему недодал? — закричал он, пробившись к решетке.

Оттуда послышался равнодушный голос:

— Так велел хозяин.

Очередь белых заволновалась. Черные молчали, выжидательно поглядывая на широкую спину переднего метиса, заслонившего все окно. Но вот и он, прильнув к железным прутьям, заговорил что-то отрывисто и возмущенно. Черным тоже срезали и без того нищенский заработок.

Вокруг конторы загудели взволнованные голоса. Окна захлопнулись. На крыльцо вышел высокий костистый надсмотрщик Хьюго. Шум утих.

— Вы что же, пример черным собакам показываете? — спросил он, обращаясь к толпе белых шахтеров. — Уголь пошел не тот. Наша компания терпит убытки. А чтобы вы поняли, чем это пахнет, — выдачу денег отменяю! Приходите через три часа. Поостыньте немножко!

— А нам? — спросил Зулу.

— А вам?.. У вас головы тупые. Вам потребуется больше времени для размышлений. Вы получите деньги завтра после работы. Да не вздумайте шуметь, как сегодня!..

Возражать или настаивать было бесполезно. Белые, не нарушая очереди, уселись на усыпанную угольной крошкой землю, чтобы переждать три томительных часа. А черные понуро побрели в крааль — небольшую деревушку, расположенную на берегу Лимпопо. Здесь в глинобитных хижинах, покрытых тростником, жили негры, метисы и индийцы. По строгим законам Южно-Африканского Союза они не имели права поселяться в других местах. Даже для того, чтобы на несколько часов покинуть крааль, требовался специальный пропуск.

Вереница измученных людей растянулась по пыльной дороге. Каждого сверлила мысль — как прожить оставшиеся до получки сутки.

— Эту беду привез безрукий янки! — сказал метис, которому удалось получить деньги. — Видел я его сегодня утром. Приехал в автобусе из Претории. Заходил в контору. И бой[50] с ним…

— Нет, Бен, — возразил Зулу. — Кто едет в автобусе, тот сам бедняк. Беду жди от людей, которые в собственных машинах разъезжают, — от богатых! Вот ты — бедняк. Разве ты сможешь причинить нам зло?

— Нет, конечно!

— Так поделись с нами получкой! А завтра мы тебе все отдадим. Посмотри, люди еле идут! Они и вчера не густо ели!

Услышав такие разговоры, шахтеры замедлили шаги. По толпе прошел одобрительный ропот. Бен посмотрел на изможденные лица товарищей и протянул Зулу деньги.

— Будем делить? — спросил негр.

— Что тут делить? — послышались голоса.

— Разделим, — значит, все голодные останемся!

— Бери деньги и готовь на всех завтрак и ужин!

Шахтеры знали, что Зулу честный малый и не оставит себе ни цента. Кроме того, он славился в краале особым кулинарным талантом.

Зулу согласился.

— Хорошо. Пусть будет по-вашему! Сегодня и завтра мы что-нибудь поедим. А что будет с нами через несколько дней, когда кончатся деньги? Ведь завтра мы получим меньше, чем в прошлый раз!

На дороге стало тихо. Шахтеры угрюмо смотрели под ноги.

— Я предлагаю завтра не выходить на работу. Сядем у конторы и будем ждать, пока нам не заплатят полностью!

За такие речи в Южно-Африканском Союзе нетрудно попасть в тюремную камеру. Шахтеры испуганно посмотрели по сторонам. Никто не поддержал Зулу, но и возразить было нечего.

— Это надо обдумать! — сказал Бен. — А на голодный желудок голова не варит. Ты давай готовь! А там видно будет!

После жалкого ужина Зулу собрал ребят крааля.

— Берите ваши сетки и отправляйтесь на реку! — сказал он. — Весь улов отдадите Тису!

Власти еще не успели запретить африканцам ловить рыбу в Лимпопо, и Зулу надеялся, что какая-нибудь мелочь попадется ребятам.

Тису спустился по обрывистому берегу первый и замер от удивления. Внизу с камня на камень прыгал белый мальчишка со спиннингом. Жизненный опыт подсказывал Тису, что лучше не связываться с белым. Но зачем он зашел на территорию крааля? Пусть живет в городе и не лезет в места, отведенные для черных. Вспомнились Тису и слова Бена, что беду привез янки с мальчишкой. И вспыхнула кровь у негритенка. Он нагнулся, схватил горсть мокрого вязкого ила и запустил комок грязи в незнакомого мальчишку.

Тот обернулся и ловко спрятался за большой камень, увернувшись от второго комка грязи. Из-за камня показался красный флажок. Тису бросил еще одну горсть ила.

— Ослеп, что ли? — крикнул по-английски белый мальчишка. — Не видишь, какой я флаг поднял? За мир и дружбу!

Тису, который собирался после третьего комка удирать в крааль, прислушался. Мальчишка выглянул из-за камня.

— A-а! Дошло? То-то! Этот флаг у меня чуть с руками на пароходе не оторвали! А когда узнали, что мне его сам Хрущев подарил, один банкир сто долларов давал. Говорит: «Всё в моей коллекции сувениров есть, а такого флага нет!» Но я не отдал!

Тису слушал, но не подходил.

— Иди сюда! — позвал Ник. — Не бойся! Я сказал — мир и дружба!

— А не врешь? — спросил Тису.

— Вот чудак!

Ник на минуту задумался, подыскивая убедительные слова, и выпалил:

— Хочешь, я тебе спиннинг