Вейся над нами - Александр Ефимович Власов

— Пошел!

Выждав, когда волна стала откатываться от плотины, Родионов без всплеска погрузился в воду. Через несколько минут из наушников донеслось короткое:

— Дно!

— Дно! — громко повторил старый подводник и сказал Родионову: — Не спеши… Видимость хорошая?

Родионов не успел ответить. Над морем раздался приглушенный всплеск взрыва. Из пучины, в том месте, где торчал сигнальный шест, предупреждавший, что под ним песчаная банка, взлетел вверх белый султан воды. Все на плотине с удивлением посмотрели на непонятное явление.

— Что там у вас? — спросил по телефону Родионов. — Оглушило даже…

— Это скорей у тебя, а не у нас, — ответил подводник. — А что, — и сам не знаю. Будто мина рванула на мели…

— Какая мина?

— Ладно, ладно! Знай делай свое. Выяснят, — доложу…

К месту взрыва полетел вертолет. Люди прекратили работу и наблюдали за ним. Он покружился над банкой, опустился к самой воде, опять взмыл вверх, повисел в воздухе и, высмотрев что-то, пошел к плотине по крутой наклонной. Метрах в ста пятидесяти от нее вертолет еще раз прильнул к морю и замер над волнами.

Летчик вызвал по радио начальника строительства. Радист по голосу почувствовал недоброе. Когда он выскочил из рубки, чтобы позвать начальника, тревожное чувство передалось всем, кто был на плотине.

— Что случилось? — властно, с чуть приметной досадой в голосе спросил начальник, присев на стул радиста перед аппаратурой.

— Течением тащит к плотине якорную мину, — доложил летчик. — Дно каменистое, якорь скользит…

Начальник раздумывал секунд пять.

В рубку вошел парторг.

— Идите на плотину! — бросил в эфир начальник. — Подготовим взрывчатку! Опустите на мину — подорвем!

— Не успею! — возразил летчик. — Течение быстрое!

— Немедленно сюда! — прервал его начальник.

— Есть! — прозвучал голос.

Начальник приказал радисту:

— Сигнал тревоги! Всех на берег!

Радист вылетел из рубки.

— Понял? — спросил начальник у парторга.

Над морем понеслось завывание сирен.

— А если не успеем? — спросил Алексеев.

— Тогда — к чертям!

— Не согласен! Зачем к чертям? Пойдем к водолазам!

— Нет у нас водолазов! — отрезал начальник и вскипел, вспомнив недавний разговор с бригадиром. — Я ему еще устрою разгончик!

— Как нету? Один спускался — сам видел… Пошли!

На плотине суетились люди. Одни прыгали на катеры и буксиры, другие отходили по плотине к берегу. Только бригада водолазов была на месте. Работала помпа. Вытягивали из воды шланг. Спешно поднимали наверх водолаза.

— Кто под водой? — спросил парторг.

— Родионов, — ответил бригадир.

— Ну?.. — произнес парторг и вопросительно посмотрел в глаза начальнику.

— У меня таких прав нет! — сказал тот.

— Зато у Родионова они могут быть! — с расстановкой сказал парторг и обратился к водолазам: — Андрей?..

— Владимирыч! — подсказали ему.

Алексеев взял у старого подводника телефонную трубку.

— Андрей Владимирыч!

— Я! — донеслось оттуда.

— Говорит парторг…

Затаив дыхание слушали водолазы Алексеева. Он спокойно разъяснил Родионову положение и закончил очень просто:

— Решай сам, но на смерть не иди! Человек дороже плотины… Иди только в том случае, если чувствуешь, что победишь!

Водолазы не слышали ответа Родионова. Но парторг выпрямился и коротко сказал в трубку:

— Есть!.. Прекратить подъем!

Шланг пополз обратно в воду. Вертолет, получив новое распоряжение, опять повис над миной.

— Лишние — на берег! — приказал начальник строительства. — У помпы встану я и бригадир. На телефоне — парторг. Остальные — живо!

Никто не двинулся.

— Тут лишних нет, — сказал Мамышев. — Мы своего сержанта не оставим!

— А взорвется?

— Не взорвется! — уверенно ответил Свиридов.

И всем почему-то полегчало от его уверенности. Но Родионов не слышал Свиридова и уверенности не чувствовал. С устройством морских мин он не был знаком. Смутно представлял, что это большой шар с рожками, как на фашистской каске. Стоит ударить чем-нибудь по рожку, и произойдет взрыв — ахнет море, а он, Родионов, и ахнуть не успеет…

Шагал он наклонившись, боком преодолевая сильное встречное течение, и всматривался в прозрачную воду, вперед, откуда должна показаться круглая рогатая смерть. Или на дне не было. Шныряли мелкие рыбешки.

— Андрей Владимирыч, чуть левей! — прозвучал из телефона голос парторга. — Мне сигналят. С вертолета тебя хорошо видно… И ее — тоже. Шлем от нее держи подальше, чтоб не клюнула проклятая! Постарайся зацепить якорь за дно, а потом обрежь тросик. Она всплывет и мы ее на катере отбуксируем подальше.

— Откуда ее притащило? — спросил Родионов.

— Из сорок четвертого года, — ответил парторг. — Торчала где-нибудь на дне у Норвегии, а штормом ее подкинуло к нам. Там их гитлеровцы напихали немало… Отрыжка войны… Еще левей возьми!

По дну прошла тень вертолета, и сразу же Родионов увидел ее — мину.

— Вижу! — доложил он.

— Действуй! — донеслось сверху. — Не торопись, но быстро — прилив начинается…

Поглощенный мыслью о мине, Родионов не сразу сообразил, что с приливом опасность увеличивается. Но наверху напряжение возросло до предела.

Первая приливная волна обрушилась на плотину. Все переглянулись.

Вертолет висел над морем метрах в пятидесяти — значит, и до мины было не дальше. Отделять ее от якоря было неразумно. Мину обязательно выбросило бы волной на плотину.

— Андрей Владимирыч! — позвал парторг. — Придется изменить тактику: берись за якорь и тащи вправо. Когда минуешь плотину, — отпустишь. Пусть плывет к берегу.

Родионов понял новую задачу, сунул приготовленный нож в ножны и взялся за стальной тросик, соединявший мину с якорем. Круглый зеленый шар маячил над головой. Течение несло его на плотину. Вода подталкивала и водолаза. Он чувствовал, что в таком положении ему не удержаться. Тогда Родионов нажал головой на золотник, вытравил из скафандра воздух, сел на дно и стал подтягивать мину к себе. У дна течение слабее, но зато мина могла стукнуться о шлем. Родионов спустил несколько витков троса и с ужасом почувствовал в руке самый его конец. Ржавый трос обломился. Мина теперь удерживалась под водой только тяжестью водолаза. Родионов услышал глухие всплески прибоя и представил, как волна подхватит всплывший шар, ударит его о бетонную грудь плотины и…

— Сколько до плотины? — спросил он в телефон.

— Метров сорок пять, — ответил парторг.

— А если она всплывет?

— Нельзя, Андрей Владимирыч… Нельзя…

Родионов не ответил и накрепко обмотал правую руку тросом. Зеленоватая голова мины приблизилась к нему. Его обдало холодом.

Парторг уловил прерывистое дыхание водолаза, насторожился.

— Тяжело? — спросил он.

— Трос лопнул… Держу ее за хвост… Иду вправо. Следите с вертолета.

Парторг не сказал водолазам о новой беде. Он впился в трубку и прислушивался к дыханию Родионова.

С вертолета сообщили, что водолаза больше не видно, — мешал прибой. Теперь только телефонный провод связывал плотину с Родионовым, тоненький телефонный провод, на